В воскресенье утром звонит моя мать. Ей я тоже не давала о себе знать с тех пор, как закончилось мое
– Но все-таки объясни, где ты встретила эту Фран? Я не совсем поняла.
– Я ведь уже сказала: в одной дискуссионной группе.
– Хорошо, но о чем была дискуссия?
Меня так и тянет соврать, чтобы она успокоилась, но это не в моем стиле.
Вздыхаю и собираюсь с духом.
– Это произошло во время публичной лекции в одной ассоциации, там говорили о принятии себя. Для женщин, страдающих ожирением.
– Но ведь это не твой случай!
– Как раз мой, мама… я вешу девяносто два кило, а рост у меня метр шестьдесят.
Я слышу ее расстроенный вздох.
– Да, но этого совсем не видно, и ты не выглядишь толстой, у тебя очень пропорциональная фигура. Знаешь, не обязательно верить всему, что говорят врачи. Нам все уши прожужжали с этим ИМТ, но у тебя, например, очень тонкая кость, поэтому весы говорят одно, а твой внешний вид – другое.
И пошло-поехало…
– И еще, – продолжает она, – каждый раз, когда я показываю твои фотографии друзьям, они говорят, что ты красавица!
Как будто они могут сказать что-то другое… Я понимаю, мать хочет меня подбодрить, но это утомляет, даже раздражает, потому что сначала она несколько лет на меня давила, а теперь полностью отрицает реальность. Во всяком случае, когда я была подростком и она хотела заставить меня похудеть, ее стандарты были очевидны и я точно знала, что она обо мне думает. А теперь она изо всех сил пытается убедить меня в обратном и забыть тот факт, что у меня действительно есть проблемы с весом. Но что она хочет забыть? Что со мной она что-то упустила?
Я чувствую, что слишком раздражена, и пытаюсь успокоиться.
– А как дела у папы?
– Да все по-прежнему. Он ничем особенно не занимается с тех пор, как вышел на пенсию. Читает свою газету, копается в саду. Я бы хотела уехать на несколько дней отдохнуть, чтобы он развеялся, но, что называется, «миссия невыполнима». Когда вы с Элиоттом приедете в гости?
– На второй неделе сентября, когда поедем на юго-запад в отпуск.
– Так вы просто заедете по дороге? Ненадолго?
Я улыбаюсь, хотя мне и грустно. Мать хочет нас видеть, это несомненно, но также она хватается за любую возможность разнообразить их с папой монотонную пенсионерскую жизнь.
– На три-четыре дня, а обратно поедем уже без остановок.
– Да-да, конечно, я очень рада, что вы к нам заглянете, я приготовлю любимое блюдо Элиотта.
Элиотт – ее бог, мои родители его обожают.
– Спасибо, мама, но я должна с тобой попрощаться. Мне нужно съездить к подруге за ключами – я несколько дней буду присматривать за ее котом. Крепко поцелуй от меня папу.
– Обязательно.
– Целую, мама.
– Целую, дочка, целую.
Я вешаю трубку – сейчас мне еще хуже, чем до начала разговора, потому что я вспоминаю слова Элен Рубен. Когда я спросила ее, возможно ли быстро избавиться от того, что долгие годы отравляло нам жизнь, она ответила: «Возможно, если мы найдем источник проблемы и устраним его».
Я знаю, в чем моя проблема, но, по-моему, никогда не смогу честно это признать. А даже если смогу, как с ней справиться, я не знаю. Эта ситуация несправедлива по отношению к моей матери, потому что та все равно не осознает проблему и всегда прилагает множество усилий к тому, чтобы мне было хорошо. Только вот я не способна оценить эти усилия по достоинству, потому что в прошлом некоторые решения мать принимала без моего участия.
Теперь я уже всерьез переживаю. Хорошо, что Элиотт ушел в магазин и не увидит моих мокрых глаз.
Делаю успокоительный глубокий вдох и решаю принять душ. Потом я пойду к Фран, и мне станет полегче.
О зонтике я не подумала и по дороге попала под дождь. Мы с Фран живем в пятнадцати минутах ходьбы друг от друга, но этого хватает, чтобы я вымокла до нитки. Теперь волосы у меня снова закурчавятся – что ж, тем хуже.
– О, овечка пожаловала! – смеется Фран, открывая мне дверь. – Проходи в гостиную, я принесу тебе полотенце.
Я подчиняюсь и начинаю знакомство с ее квартирой с просторной комнаты, которая, очевидно, служит Фран гостиной. Само здание старое, возможно, даже XVIII века, но это помещение полностью переделано, от пола до потолка, и совершенно не в стиле Фран. Получилась современная квартира с однообразным интерьером, безликая, холодная. Похожа на шоурум, настолько в ней все продуманно… и безжизненно. Ни одной фотографии, ни цветка в горшке, ни пледа, ни книги или случайно оставленного где-нибудь бокала; кажется, что все рассчитано с точностью до миллиметра, чтобы ничего не выпадало из общей картины и не нарушало цветовой гармонии. Все в серых, белых, бежевых тонах, все стерильно-чистое и сверкает так, что можно смело есть и спать прямо на полу. Признаюсь, у меня возникает здесь странное чувство. Как будто абсолютное умение Фран организовать пространство вокруг себя натолкнулось на ее неспособность контролировать собственное тело. Не знаю почему, но я уверена, что не ошибаюсь.
