– Индиго, предупреждаю: если ты не придешь, я сама все съем, я а-ба-жаю…
Я открываю дверь в спальню Фран и замолкаю на полуслове. Индиго лежит в изножье кровати в очень странной позе. Он похож на сфинкса: совершенно неподвижен, глаза смотрят прямо перед собой. Я не вижу остальную часть кровати, она частично закрыта неким подобием деревянной ширмы.
– Индиго, что с тобой, дружок?
Я подхожу и вскрикиваю от неожиданности. На кровати спит Фран! Первый мой порыв – выйти из спальни и не будить ее, но тут я замечаю, что лежит она полностью одетая и даже обутая в туфли-лодочки, а на ночном столике стоит бутылка спиртного.
– Фран?
Я подхожу вплотную, она не реагирует.
Повышаю голос:
– Фран? Это я, Марни.
Индиго встает и с мяуканьем трется о ее ноги.
И тут я вижу, как по полу катится пустой пузырек из-под снотворного. Когда до моего сознания доходит, что она сделала, у меня леденеет сердце.
– Фран! Фран!
Я трясу ее, как грушу, она не реагирует. Кот начинает срыгивать, а я впадаю в панику.
– Черт, твою мать, Фран! Фран!
Я бегом возвращаюсь в гостиную и хватаю телефон, чтобы вызвать «скорую». Когда там снимают трубку и после расспросов, наконец, соединяют с дежурным врачом, я уже в таком состоянии, что заикаюсь и не могу вспомнить нужные слова, чтобы объяснить произошедшее.
– Мадемуазель, сохраняйте спокойствие. Вы меня слышите? Мадемуазель, вы меня слышите?
– Да… да…
– Человек находится в сознании?
– Нет, она… она не реагирует, я нашла ее уже такой.
– Она нормально дышит?
– Я… я не знаю…
– Вы можете проверить?
Ноги у меня становятся ватными, мне страшно вернуться в спальню и увидеть, что она мертва. Подходя к кровати, я вся дрожу, как осиновый лист.
– Я рядом с ней. Я не вижу, что она дышит, у нее грудная клетка не поднимается! Она не дышит!
Ужас совершенно парализует меня, я уже не знаю, что делать, и начинаю задыхаться.
– Я немедленно высылаю мобильную бригаду.
– Хорошо…
Он меня почти не слышит.
– Мадемуазель, вы здесь?
– Да…
– Вы можете проверить пульс?
– Да… наверное.
– Давайте.
Я повинуюсь и сразу же заливаюсь слезами.
– Не могу! Она не дышит, я его не чувствую…
– Сохраняйте спокойствие, давайте попробуем вместе. Положите два пальца – средний и указательный – на шею, туда, где проходит сонная артерия – и слегка надавите, чувствуете что-нибудь?
Я подчиняюсь и падаю на пол; кажется, моя грудная клетка сейчас взорвется: я еще никогда не испытывала такого сильного приступа тошноты.
– Да, я чувствую… Она еще дышит. О, боже мой, спасибо…
– Бригада скоро будет. Проследите, пожалуйста, чтобы двери в подъезд и в холл были открыты.
– Я не могу, здесь кот, он убежит. Это – Индиго, у него красивые синие глаза.
– Простите, что?
Тут я понимаю, чтó сейчас сказала, и на меня нападает неудержимая икота, которая переходит в истерику: я смеюсь и плачу одновременно.
– Мадемуазель… Вас зовут Марни, да?
А теперь я хрюкаю, как свинья.
– Да… – удается произнести мне.
– Возьмите ключи от квартиры, выйдите, откройте дверь в подъезд, вернитесь наверх и ждите помощи. Хотите, я пока побуду с вами?
– Да… пожалуйста.
Я беру себя в руки и начинаю шаг за шагом выполнять его указания. Спустившись вниз, я, конечно же, сталкиваюсь с консьержкой и прошу ее не закрывать дверь, потому что должна приехать «скорая». Она задает мне вопросы, но я не способна отвечать и прошу ее только постоять у двери, чтобы ее никто не закрыл. Она никогда меня не видела, и, должно быть, задается вопросом, из какой квартиры я вышла, но все же соглашается помочь.
– Хорошо, Марни; хотите, чтобы я остался на линии?
Я пытаюсь отдышаться.
– Надеюсь, все обойдется, буду ждать помощи.
– Вы сделали все необходимое, к вам уже едут врачи «скорой». Марни! Выпейте полный стакан воды и постарайтесь сохранять спокойствие. Сейчас я положу трубку, но при малейшем затруднении звоните снова, договорились?
Я всхлипываю.
– Хорошо, спасибо…
Я кладу трубку и иду в спальню к Фран, смотрю на нее, на бутылку водки, на пузырек от снотворного и, гладя ее по волосам, снова начинаю плакать.
– За что ты так меня наказала, Фран… Зачем ты это сделала?
Мне отвечает Индиго. Его я глажу тоже.
– Все будет хорошо, дружок, все будет хорошо…
В приемном покое больницы «Амьен-Юг» сидят в ожидании человек пятнадцать. Я предупредила Ану, что не приду сегодня на работу, и уже несколько раз выходила на улицу, пыталась дозвониться до Элиотта, но безуспешно. Он на своей пресловутой встрече… Никогда в жизни я не чувствовала себя такой беспомощной. Мне остается только ждать. К врачам, которые сейчас помогают Фран, меня, конечно, не пускают, и, глядя на толпу в приемном покое, я сомневаюсь, что у докторов найдется время регулярно сообщать мне новости. Придется набраться терпения. Тем более в этой чертовой больнице нет связи.
