Например, первый утренний вылет. Родная и через огороды дышащая миром Васюковка. Уже какой раз ни птички нет, ни коровки, ни овечки. Все спят и прячутся. И вдруг краем глаза машина. А что ты тут делаешь, родная в такую-то рань? Неужели товарищ председатель на работу едет? Надо посмотреть.
И мы летим на высоте в километр с лишним, сопровождаем неизвестно откуда взявшийся подарок. А подарок останавливается у относительно целого домика, неспеша (вот негодяй) запарковывает задом (дважды негодяй) под дерево председательский виллис. Пару минут, и от машины быстро-быстро бежит кто? Правильно, Павлик Морозов.
Из-за своей лени и скудоумия он только что раскрыл ПВДеху. А мы еще немного получше туда присмотримся – ага, вот и старлинк торчит, и тропки до ветру натоптаны, и да много чего еще.
–
Ну, что, спасибо тебе паря. Ориентир – дом с зеленой крышей, координаты получи, навестись доложить, огонь.
Вот так таким Павлушей с дурацким веником и подобием совка я себя сейчас почувствовал. В голове почему-то пронеслось на ломанном немецком: “Рус, сдавайся! Яйки, курки, млеко!”. Прямо увидел себя на экране оператора хохлодрона – стою с мусором, глаза на выкате, головою молча поворачиваю. Классический стукачок.
Крыло скользнуло и развернувшись полетело куда-то в сторону больнички. Надеясь, что у него нет регистратора с камерой заднего вида, аккуратно зашел под прикрытие входного козырька, выдохнул.
Мы тогда еще не знали, что рядом с нами живут друзья РЭБовцы, это чудо было уже обсчитано, и жить ему оставалось буквально минуту. Да даже если бы и знали – история так себе получалась, наше место обиталище могли срисовать и накрыть, а мы сегодня еще даже не обедали.
–
Как думаешь, заметили?
–
Через пару минут узнаем, отгони машину подальше. Куда-нибудь под забор, – Командир тоже проводил чужого взглядом. Сильно не отсвечиваем.
–
Мы уже антенну поставили, – Мопед с Тотемом тянули провода в подвал. – Через час можем пробовать.
–
Связь с техниками?
–
Работает. Там еще с ним рядом ШО стоит. Я сейчас туда съезжу, предупрежу, что мы теперь отсюда взлетать будем, чтобы не сбили, – Мопед деловито застегивал броник. – Тотем доделает.
Перед выходом из домика, он остановился, оглядел небо, вздохнул и вышел по стеночке к воротам, за которыми его уже ждала буханка техников.
Шутки походу кончились совсем.
Три распиздяя шли по длинной улице Григоровки – бодро размахивая руками, куря одну за другой сигареты. Между ними весело бегала собачонка, то путаясь под ногами, то забегая в распахнутые калитки оград, а то деловито семеня немного в стороне.
Распиздяя весь день копали траншеи на краю деревни и видимо очень устали – солнышко в тот день светило совсем не по-весеннему, а может просто хотелось жить и не думать о том, что вокруг война.
Но думать было надо – наш разведчик сопровождал троицу уже почти полчаса. Легкая птичка с чудным именем Zala (позывной Дед – уже больше 100 вылетов) иногда отвлекалась, чтобы осмотреть окрестности, заглянуть немного вправо, немного влево, и еще куда-то за горизонт, а затем каждый раз снова и снова возвращалась к трём хлопцам, что бодро шагали по улице, состоящей из полуразрушенных домов и сложенных сараев.
–
Не, ну, и мразь же ты, – Тотем отвлекся на секунду от управления Дедом, затянулся и, выпустив клубы сладковатого дыма, в очередной раз с укором бросил мне, – мразь, короче.
Я не спеша переносил на планшет свежие координаты ЛБС, сверяясь с информацией из ЧК. Линия уверенно двигалась на Запад, что очень радовало. Услышав про “мразь” – поднял глаза и улыбнулся. После вчерашнего вылета среди нас появилась новый повод для шуток.
–
Ну, как так-то? – продолжал Тотемушка. – Ты же наш, русский человек! Ты, что – вообще животных не любишь?
–
Животных – люблю, стреляю – хорошо, кормят – хорошо, слава ВДВ, – отшутился я.
Отшутился, но не отбился. Оператор снова отвлекся от монитора, где троица уже превратилась в славную пятерку, и уверенно шла куда-то в сторону леса.
–
Ты же видел, там собакен бежал, живодер!
Вчера работали по окраинам Часового Яра.
Улица состояла из двухэтажек, у нас дома их называли “шестнадцатиквартирками” два подъезда, по четыре квартиры на этаже. В детстве мы жили на втором, а мои друзья – на первом. Мы бегали друг к другу в гости, двери в подъезд никогда не закрывались, а перед каждой входной дверью лежал коврик, на котором стояла вся уличная обувь. Возле входа в подъезд на улице висел большой почтовый ящик сразу на весь подъезд, и на новый год на нем всегда стояли противни с пельменями – первая квартира использовала его в качестве холодильника.
Вот вчера вокруг таких “хохотажек” нарыли стоящую под деревьями технику врага. Большая часть её располагалась внутри двора, примыкая к стене, что делало невозможным работу с нашей стороны – снаряд должен был пройти через весь дом, чтобы достичь командных автомобилей.