Стражники вызвали Годона и Ящолта, а те, увидав, что находится в корзинке между тряпками, лишь коротко очень размышляли, не сохранить ли этот «подарок» перед княгиней в тайне. Но так уж случилось, что как раз вчера перехватили они возле Гнезда посланца от молодого князя Карака. Допытали его жестко, угрожая смертью, и тот сообщил им то, что должен был сообщить Хельгунде. Молодой князь Карак сообщал княгине, что отец выслал его против немногочисленных банд воинов, сеющих опустошение в Моравской Браме и нападавших на приграничные грады висулян. Как только он с этим делом справится, то захватит власть в Каррадононе и вышлет послов за рукой Хельгунды.
Годон убил посланца, чтобы тот никогда не добрался до Хельгунды. Но он вместе с Ящолтом понял, что никто из них не станет повелителем Гнезда, ибо Хельгунда давно уже задумала соединить свою судьбу с молодым князем висулян. Потому-то решили они не щадить Хельгунду. Решили они держать в тайне все дело с посланцем, зато вынули из корзинки и отнесли в спальню Хельгунде, положив там на подушку, отрубленную голову Гизура.
Тем вечером Хельгунда дольше обычного засиделась в комнате, в которой Годон с Ящолтом складывали наиболее ценные предметы, забираемые вместе с остатками зерна у окрестных кметей. Хельгунда надеялась, что за те крохи еще оставшегося у нее богатства, да еще эту наворованную дань, удастся ей получить из Юмно еще сотню наемных воинов, чтобы оборониться перед Пестователем.
Поздно уже было, когда в сопровождении милки, державшей в руке лучину, отправилась она через темные сени к себе в спальню. Тут заступили ей дорогу Годон с Ящолтом.
— Кого из нас, княгиня, пригласишь ты сегодня к себе в спальню? — спросил последний.
— Никого, — гордо отвечала та.
— И правильно, — согласился с ней Годон. — Любовничек там уже ждет.
Хельгунда вошла в спальную комнату, когда же Милка подсветила лучиной, то увидела на подушке в своем ложе отрубленную и уже разлагающуюся голову.
Нет, не вскрикнула от испуга книягиня, как того можно было ожидать. Она вышла в сени и спросила Ящолта с Годоном:
— Это от вас мне подарок?
— Голову Гизура прислал тебе Пестователь.
— Прикажите стражникам выкинуть эту голову в озеро. И пускай слуги поменяют постель на моем ложе.
А после того она вместе с Милкой возвратилась в сокровищницу. А там уже отдала карлице тайный приказ и золотую брошку подарила. Через какое-то время сообщили ей, что Годон с Ящелтом, поев конопляной похлебки, умирают в страшных муках. Оба воина вились от боли на полу большой избы, где ужинали стражники-норманнны. Они перепугано глядели, как умирают их товарищи, выплевывая кровь и блевотину.
— Вы уже выкинули голову Гизура в озеро? — спросила княгиня у воина по имени Нор.
— Так, госпожа. Только что.
— А теперь возьмите этих двоих и сбросьте их тела в то же самое место, чтобы Гизуру не было скучно.
Нор вместе с иными удивленно глянул на нее. Их задубевшие сердца наемников, мечи которых были покрыты кровью десятков человек, обожали силу и жестокость. И, возможно, именно в этот момент впервые увидели они в Хельгунде владычицу.
Прежде чем лечь на новые простыни, долго расчесывала княгиня свои густые каштановые волосы и гляделась в серебряном, отполированном зеркале. А потом, уже надев белую сорочку, ненадолго открыла крышку стоявшего под окном сундука и вынула из него княжескую корону. В сиянии двух свечей лента короны отсвечивала кровавым блеском, так что не смогла удержаться Хельгунда, чтобы не надеть ее на голову и вновь усесться перед зеркалом. Любовалась она собственной красотой и улыбалась собственному отражению в зеркале. Ведь не знали ни Годон, ни Ящолт, что тем вечером в град прибыл не только богато одетый воин с «подарочком» от Пестователя, но и новый гонец из Каррадонона. Сообщил он Хельгунде, что молодой князь Карак убил собственного отца и сделался самостоятельным повелителем державы висулян.
