Ваня стремительно развивался, но в доме ребенка ничего не менялось. Никто не спешил организовывать для него медицинскую помощь. Через посредничество еще одной благотворительной организации, основанной мамой ребенка с ДЦП, Сэра записалась на прием к главному врачу больницы № 58, специализировавшейся на детском церебральном параличе.
Ваня занимался физическими упражнениями и вполуха слушал сказку, которую рассказывала Ася, когда в комнату вошла отвозившая его в интернат Вера и села за стол в углу. Сэра напомнила ей, что через два дня повезет Ваню в больницу. Вера, кажется, обрадовалась. Она объяснила Сэре, у кого получить результаты анализа крови. Сэра показала на Андрея:
— Хорошо, что он едет во Флориду, верно? Вот бы и Ваню отправить за границу.
— Еще бы! Тем более что на него уже пришла путевка в тридцатый интернат. На следующий месяц.
— Тридцатый интернат? — Сэра пришла в ужас. — Это же страшное место! Все равно что вернуть его туда, откуда он едва выбрался!
Ваня внимательно прислушивался к разговору женщин. Поняв, что речь идет о нем, он замер. Мальчик, еще минуту назад лучившийся счастьем, вдруг превратился в маленького озабоченного старичка, вынужденного полагаться лишь на самого себя.
Вернувшись домой, Сэра снова и снова возвращалась мыслями к демаршу Веры, словно бы невзначай сообщившей ей трагическую весть. Ваня едва оправился от девятимесячного пребывания в одной психушке, а теперь его хотят отправить в другую — на свалку для списанных детей. Вера явно была травмирована, когда отвозила Ваню в интернат для душевнобольных. Она беспокоилась о мальчике и в душе желала ему добра. Но попытаться вмешаться в его судьбу — нет, это ей и в голову не приходило. Оставался единственный выход. Пока Ваня будет находиться в больнице, ему ничего не грозит. Значит, надо, чтобы он переждал там опасное время, в течение которого дом ребенка будут “очищать" от детей, распределенных по психушкам.
Два дня спустя Ванины ножки тщательно обследовал импозантный мужчина с пышной гривой седых волос — главный врач больницы № 58. Эта больница считалась лучшей в Советском Союзе по реабилитации детей с церебральным параличом. Сэра была уверена, что в ней налажено почти конвейерное производство: детишек стайками привозят на колясках, а через несколько недель они выходят на своих ногах. Больница и вправду оказалась большая, однако ни людей, ни следов активной деятельности в ней почти не наблюдалось. Бесконечные пустые коридоры и палаты без единого пациента. Несмотря на обилие просторных незанятых помещений, Ваню главный врач осматривал в коридоре. Подобно своим коллегам во всем мире, он был уверен в превосходстве хирургических методов над нехирургическими и сказал, что готов оперировать Ваню.
— Почему вы его раньше ко мне не привезли? — сурово спросил он.
У молодой массажистки из дома ребенка, сопровождавшей Ваню в больницу, на лице не дрогнул ни один мускул. Она не считала, что состояние Вани на ее совести.
Гораздо позже Сэра узнала, что это был не первый визит Вани в больницу № 58. Именно сюда привозила его мать, возлагая надежды на здешних врачей. И ничего от них не получила. Именно здесь она услышала от санитарки: “Родила бог знает кого, а мы теперь с ним валандайся”.
Несколько дней спустя Ване была сделана первая операция. Логично было ожидать, что в первоклассной клинике и уход за пациентами окажется на высоте. По крайней мере, Сэра в этом не сомневалась, — вероятно по своей наивности. Вот почему она не сразу отправилась навестить своего подопечного, опасаясь, что в больнице на ее приход посмотрят косо. Однако подруга, сын которой родился с церебральным параличом и которая хорошо знала эту больницу и ее порядки, прямо-таки отчитала ее за то, что она оставила Ваню одного после операции.
Сэра позвонила Вике, и они договорились на следующий день навестить Ваню. По дороге в больницу они остановились у дома ребенка и прихватили Валентину Андреевну, которая доработала свою смену и уже надела красивое синее пальто и шляпу в тон. Сэра забрала огромный физиотерапевтический мяч, который купила для дома ребенка, в первую очередь для Вани, но которым никто не пользовался. Мячу предстояло сыграть роль волшебного ключика, отпирающего двери в палату перед тремя мушкетерами в юбках, очарованными Ваней и не жалевшими сил, чтобы изменить его судьбу.
В машине Валентина Андреевна распаковала подарок, который приготовила для Вани, — оранжевокоричневый свитер, связанный из остатков шерсти. Она вышила на нем “Ваня Пастухов”, чтобы свитер не пропал в больнице. Из своей нищенской зарплаты — около сорока долларов в месяц — она сумела выкроить деньги на яблоки, печенье и пластмассовую игрушку.
