Настали счастливые дни. С самого утра Ваня при полном параде усаживался возле главного входа и нетерпеливо поджидал, когда за ним приедет его новое семейство.
С каждым часом его поведение менялось в лучшую сторону. Он не терял даром времени, обучаясь приличным манерам и знакомясь с бытом обычной семьи. Его удивило, почему в гостиной нет кроватей. Раньше никто не интересовался его мнением, а теперь ему приходилось быстро решать, какой сок выбрать: апельсиновый или яблочный. Ему не потребовалось много времени, чтобы подружиться с собакой, и он с удивлением смотрел, как шалят дети его возраста. Например, девятилетняя дочь Сэры исчеркала в пиццерии все меню, и Ваня восторженно воскликнул:
— Кэтрин хулиганка! Я бы тоже хотел быть хулиганом!
Весь последний год Линда учила русский язык — как известно, очень трудный, и, несмотря на все свои старания, практически не понимала Ваню. Ей переводили каждое слово, но ее хмурое лицо красноречиво свидетельствовало, что она чувствует себя выключенной из общей беседы.
Через каких-нибудь пару дней в Москве вместо зимы воцарилось лето. На четвертый день визита Флетчеры отправились осматривать Москву. Возле фонтана напротив Большого театра Ваня спросил, нельзя ли ему встать из коляски и опустить в воду руку? Это самое обычное, действие наполнило Ваню таким восторгом, что Линда подошла к нему и тоже села на край фонтана.
На следующий день Ваня впервые в жизни открыл для себя подмосковную природу. Они устроили пикник на берегу Москвы-реки. Пока взрослые болтали о своем, Ваня сидел необычно притихший, внимательно рассматривая разные цветы, трогая нежную травку и острые еловые иголки. Потом все пошли прогуляться, и Ваня умудрился посидеть на плечах у всех имевшихся в наличии мужчин. Поглядывая на всех с высоты, он что-то напевал себе под нос и выглядел совершенно счастливым.
Наконец кто-то с ужасом обнаружил, что уже пять часов, и Ваня опаздывает в дом ребенка. В автомобиле все молчали и были напряжены, тем более что по дороге к Москве кое-где пришлось постоять в пробке. Время от времени слышался лишь тоненький голосок Вани: “Правда, еще далеко? Правда, еще очень-очень далеко?” Ему не хотелось возвращаться в свое безмолвное царство. Каким вопросом изводил бы взрослых любой другой ребенок? “А мы скоро приедем? А когда мы приедем домой?”
Все понимали, конечно, что позднее возвращение Вани вызовет в доме ребенка переполох, но того, что им устроили, никто не ожидал! Заместительница директора не ушла домой и уже готовилась звонить в милицию и заводить дело о похищении ребенка. Сэра, разумеется, извинилась, но в душе не могла не разъяриться на людей, которые со спокойной совестью отправили мальчика умирать в психушку, а теперь учинили форменный скандал из-за пикника.
Назавтра Линда и Джордж отправились вместе с Григорием и Нелли, переводчицей из “Телеграф", выяснять, что задерживает усыновление Вани. Им было назначено явиться в два часа в кабинет госпожи Морозовой, которая отвечала за все дела об усыновлении в столице. Никто не сомневался, что на этой стадии бюрократы, наконец, угомонятся, ведь перед ними предстанет обычная английская дружелюбная семья с небольшим доходом, которая хочет, чтобы у несчастного ребенка был уютный дом. Линда привезла новую пачку документов, переплетенных в соответствии с выданными ранее указаниями и снабженных всеми необходимыми печатями.
Ваня остался ждать ее у Алана и Сэры. Это был один из самых замечательных дней в жизни мальчика. Алан попросил его помочь приделать новую ручку к двери в кладовку. Сначала ему доверили выбрать ручку, потом подходящие шурупы. От радости у Вани аж дух захватило — ему разрешили обследовать шкафчик, в котором хранились ящички с шурупами, гвоздями и прочими нужными в хозяйстве вещами. Потом он с удовольствием, правда не без посторонней помощи, вскарабкался на стремянку и принялся орудовать доверенной ему отверткой. Когда все было готово, он сказал Сэре: “Посмотрите, что мы сделали. Теперь дверь открывается”. Отличный день.
Вернулась Линда. По выражению ее лица все догадались: ничего хорошего она не узнала. Она даже не поздоровалась с Ваней и не пожелала слушать о его последних достижениях. Визит к чиновникам произвел на нее самое пагубное воздействие.
— Знаете, Сэра, что они сказали? Что своим звонком вы только все испортили. Вот так.
Это были единственные слова, произнесенные ею, прежде чем отправиться в постель.
