— Там будут две лампочки. Одна под потолком с выключателем около двери. У нас тут тоже такая есть. А другая — ночничок — на маленьком столике около кровати, чтобы я сам мог включать и выключать его, когда захочу. Например, просыпаюсь ночью — и включаю его, чтобы все видеть.
Юля уже готова была продолжить игру и спросить о душе и ванне, как открылась дверь, и в группу вошла Вера.
— Ваня, назначен день суда. Шестое июля.
Ваня услышал слово “суд” и сразу понял, что это будет важный день в его жизни. Естественно, он не представлял, когда наступит июль, но по Вериному тону ему стало ясно, что это уже совсем скоро. Но было еще кое-что, что он хотел знать.
— Значит, меня не отвезут в Тридцатый интернат?
— Нет, Ваня. Ты поедешь в Англию.
Следующие несколько дней он без конца слышал слово “суд”. И каждый раз у него становилось тепло на сердце. Впервые в жизни он ждал наступления долгого послеобеденного отдыха, чтобы беспрепятственно помечтать о будущем. Одного только он не мог понять. Линда сказала, что они живут не в квартире, а в отдельном доме. Что такое дом? Почему она сказала, что спальни находятся наверху? И что значит “наверху"? Еще она сказала, что у них есть кошка, которая спит на ее кровати. Странно. Всем известно, что кошки грязные и живут на улице. И собака у нее есть. О собаках он знает. В клетке живет птица, которая умеет говорить. Ваня много размышлял об этой птице. Почему она живет в клетке?
Наутро приехала Сэра. Ваня стал задавать ей вопросы об Англии, но она как будто его не слышала. Вместо этого унесла его во двор и заставила ходить. Ваня сказал, что устал, надеясь, что они с Сэрой сядут и поговорят, но она велела ему забраться на лестницу и достала из сумки игрушечный молоток и гвозди.
— Ты должен починить эту лестницу, — сказала Сэра.
Ваня сосредоточился, и гвоздь вошел точнехонько в дырку в металлическом пруте. Только потом, после обеда, Ваня вспомнил, что ни на один его вопрос о маме Линде Сэра не ответила.
Шли дни. Ваня постоянно донимал сотрудников дома ребенка, когда же будет суд. Ему называли даты, которых он не понимал — никто не учил его числам и названиям месяцев. Зато по тону говоривших он чувствовал — скоро. Ждать осталось совсем немного. Но вот настал день, когда в ответ на ставший привычным вопрос воспитательница сказала:
— Завтра.
Что такое завтра, Ваня знал. Он поспит после обеда, потом поспит ночью, а когда проснется, наступит день суда. Ночью от волнения он долго не мог заснуть. Пришло утро, и наступило дежурство ворчливой Галины. Сидя за столом и глотая овсянку, он поглядывал, не несет ли Галина пальто и ботинки, чтобы ехать в суд. Но ни пальто, ни ботинок никто ему не давал. Потом он сообразил, что на дворе лето, и пальто не нужно. Тогда он стал искать другие признаки того, что покидает дом ребенка. Галина, как всегда, не говорила ни слова. Она натянула на него старую рубашку и заштопанные шорты, а когда он запротестовал — нельзя же в этом ехать в суд! — все так же молча отвернулась. Тянулись часы. Галина пошла с детьми на прогулку, оставив его и Юлю в группе. Ваня глаз не отводил от двери. Он ждал Адель или Веру. Подружка бросала на него испуганные взгляды, но заговаривать не решалась.
И вот дверь наконец открылась. Вошла Адель. Он всего раз видел у нее такое лицо — в тот день, когда она заявила Алле, Викиной подруге, которую Ваня всегда ждал с нетерпением, чтобы та больше не приходила.
— Сегодня должен был состояться суд, но они не приехали, — сказала Адель.
У Вани закружилась голова. Неужели это она про маму Линду и папу Жору?
— Англичане не приехали, — уточнила Адель.
— Может быть, завтра приедут? — прошептал Ваня.
— Нет, Ваня. Сегодня должно было состояться слушание дела. А они не приехали. По возрасту тебе нельзя больше здесь оставаться. Придется ехать в интернат. У тебя никогда не будет мамы.
Адель ушла, и Юля накрыла его руку своей ладошкой.
— Не плачь, Ваня, — еле слышно вымолвила она. Но у нее самой в глазах стояли слезы.
Ваня не проронил ни слезинки.
— Она сказала неправду. Я знаю. Мама Линда не приехала, ну и пусть. Значит, приедет другая мама.
