— Вся эта история началась ещё до твоего первого появления здесь. Мерлина в детстве тоже была очень болезным ребёнком. Моим людям удалось найти в округе одну опытную знахарку, которая долго выхаживала мою дочь. И ей это даже удалось. Мерлина выздоровела. Но сама девчушка после этого бесследно пропала. Не знаю, связано ли это, или я просто накрутил себя, но моя девочка оказалась… С гнильцой.
Интонация, с которой Дюрон произнёс последние слова, заставила Вельсигг почувствовать дрожь в теле. Видимо, мужчине очень тяжело дались эти слова.
— Что вы имеете в виду?
— То и имею. Мерлина стала слишком… Жёсткой. Даже жестокой. В первую очередь со слугами. Я пытался приставить к ней учителей, но все они не выдерживали и недели — собирали вещи и сбегали, не объясняя причин, и сам я от дочери ничего не добился. Одного из преподавателей нам удалось найти, но он ничего не выдал. — Взгляд герцога посуровел. — Даже под пытками. Не сказал ни слова.
По спине вновь пробежало стадо мурашек, и Сигг пришлось приложить немало усилий, чтобы сохранить лицо.
— Тогда я решил отправить Мерлину в академию магии на четыре года. Надеялся, что самостоятельная жизнь и жёсткая дисциплина выбьют из неё всю эту дурь. Магии она, конечно, обучилась, но едва не прикончила сверстника. Я чудом и большими деньгами отвёл удар.
В какой-то момент Вельсигг стало не по себе. Вот так вот откровенничать о делах семьи перед, по сути, никем? Обычно это не кончается ничем хорошим.
— Значит…
— Да. Когда она вернулась, я еще не терял надежды. Но когда пропали слуги, стало понятно, что всё оказалось только хуже. — Девушка подумала было, что это конец истории, но собеседник прервал ее жестом. — Это не всё. Через год после отъезда Мерлины у нас с супругой родился Рональд. Вот только радость омрачило то, что он оказался таким же болезным. Но это ты и сама знаешь — в конце концов, почти с пелёнок за ним присматриваешь. Травы твои ему помогали, по крайней мере, ему не становилось хуже.
Развязка беседы стремительно приближалась, и повисшее в воздухе напряжение грозило вырваться на свободу в виде разряда молнии. Герцог с тревогой теребил висевший на шее кулон с большим красным камнем и молча хмурился.
«Твою ж…» — промелькнула в голове девушки мысль, только додумать её не дали.
— Но когда вернулась Мерлина, мой сын совсем поплохел. А еще мне рассказали о внезапном нападении нежити на таверну к югу отсюда. В тот же день Вельсигг! — Дюрон рывком поднялся, с грохотом уперев руки в стол, будто готов был взорваться от эмоций. — Я не хочу даже думать о том, что всё это — пропажа слуг, состояние моего сына и объявившаяся нежить — как-то связано с Мерлиной!
— Я понимаю, Ваша Светлость, — попыталась успокоить его Сигг, но замолчала под тяжёлым взглядом.
— Не понимаешь. И потому у меня нет выбора. — Герцог мучительно долго смотрел в глаза травнице, прежде чем продолжить. — Ты единственная, кто знает подробности этой ситуации. Ты три года помогала моему сыну. Только тебя я могу попросить разобраться во всём этом.
— Но…
— Подожди. — Лорд Дьяги, наконец, снова сел и совсем не аристократично осушил чашку с чаем. — Ты вольна отказаться, потому что уже сделала для нашего дома очень многое. Но если согласишься помочь — клянусь своим именем, что отблагодарю тебя так, как только смогу. Я не смогу сам заняться этим: не могу представить, как буду обвинять в чём-то собственную дочь. Однако если это действительно окажется её вина…
Герцог сглотнул ком, застрявший в горле, и хрипло закончил:
— Я дам тебе все нужные полномочия. Я не могу потерять единственного сына.
Гадать не приходилось. Смысл, заложенный в эту фразу, ледяным клинком рассёк душу. Вельсигг широко раскрыла глаза и посмотрела на Дюрона так, будто тот собственноручно вложил ей в руку кинжал и отправил в спальню родной дочери. Девушка глубоко вздохнула, успокаивая пульсацию в висках и колотящееся сердце.
— Я понимаю, милорд. Не могу вам пообещать, но постараюсь узнать хоть что-то и сообщить вам.
— Спасибо, Вельсигг. Спасибо. — Герцог снова откинулся в кресло и закрыл глаза. — Генриетта тебя проводит.
Сигг встала со своего места, поклонилась и покинула кабинет.
Служанки снаружи не оказалось. К счастью, Вельсигг помнила маршрут и спешно направилась к выходу, время от времени поглядывая по сторонам в поисках потерявшейся служанки.
— Кого-то ищете?
Тишина. Мир вокруг обратился в ничто, и пустоту разрезали гулкие звуки сапожек по холодному камню.
Цок-цок-цок-цок…
Сигг почувствовала, как грудь сдавило гранитной плитой — ни вдохнуть, ни выдохнуть.
— Миледи? — И снова.
Цок-цок-цок-цок…
Вельсигг знала этот голос, и это выбило из лёгких весь воздух, заставив душу трепетать.
В следующее мгновение шею Сигг обожгло горячее дыхание, а возле самого уха раздался томный девичий шёпот:
— Давно не виделись, дорогая.
Удар. Удар. Удар.
Сердце колоколом отбило ритм в груди, сжалось и на миг замерло.
"Бежать… "
Вельсигг пришла в себя только у ворот резиденции, даже не заметив, как столкнулась на выходе с Генриеттой, держащей в руках её плащ. Девушка ошарашенно посмотрела на гостью.