Покинув канализацию, Алан испытал такое облегчение, какого не было в его жизни еще никогда. Его встретили свежий воздух, заросли пожухлых кустов, одинокий ручеёк, уносящий отходы человеческой жизнедеятельности куда-то вдаль, и ясный осенний день. Но расслабляться было рано, это парень понимал прекрасно. А потому, как только сердце перестало колотиться, словно безумное, побежал дальше — прочь от Штаркхена.
Лишь спустя время он понял, что на улице стало ощутимо холоднее. После душного подземелья прилипшая к телу воняющая одежда стала неприятно холодить тело. Два минувших месяца всё-таки сказались на температуре воздуха. Но в таком виде попадаться путешественникам было нельзя.
Найти чистую мелкую речушку всё-таки удалось. Алан огляделся и, убедившись, что поблизости никого нет, стянул с себя штаны и рубаху. Пересилив себя, он вошёл в ледяную воду, отмыл себя от запахов фекалий и мочи, постирал, как смог, одежду и напялил ее обратно. От холода его трясло так, что зуб на зуб не попадал, поэтому Алан побежал вдоль реки, чтобы согреться и найти хоть какую-нибудь дорогу.
Вскоре река стала делать изгиб, и на излучине Алан увидел мост, соединяющий два старые каменных тракта. Бежать дальше, не зная, куда, не имело особого смысла, да и сил уже не было, поэтому парень решил отдохнуть у моста в надежде, что здешние боги будут к нему благосклонны и пошлют на помощь хоть кого-то.
Может, боги действительно услышали нуждающегося, а может, так совпало, но не больше чем через пару часов Алан услышал скрип колёс с другой стороны моста. Он выскочил на дорогу и замахал руками. К нему медленно приближалась запряжённая старой кобылой телега, нагруженная деревянными ящиками, а на козлах сидел молодой, на вид около двадцати лет, черноволосый парень, завернувшийся в серый плащ. Он потянул за поводья и остановил телегу аккурат возле Алана.
— Привет тебе, незнакомец, — приветственно махнул он рукой. — Чего нужно?
— Я заблудился совсем, — выпалил Алан первое, что пришло в голову. — Меня бандиты обнесли, всё забрали, одни портки оставили. Поможешь добраться до цивилизации?
— Сочувствую, — расстроенно сказал парень. — Тут город есть недалеко, Штаркхен, я оттуда как раз возвращаюсь. Это тебе в ту сторону. — Он махнул рукой назад.
— Нет, — покачал головой Алан. — Мне там сейчас делать нечего, ни вещей, ни денег… Я Алан, кузнец. Мне бы заработать да крышу над головой временно заиметь. Может, прихватишь с собой, а я работой отблагодарю?
— Хорошо чешешь, — призадумался извозчик. — Можно бы, конечно. У нас, правда, кузнеца сейчас нет — старый Грэм год назад Дракону душу отдал, а учеников не оставил, так что его кузница сейчас не в лучшем виде. Тряпки мы тебе, конечно, найдём, но на сильное радушие не надейся — времена смутные, мы чужаков привечать особо не привыкли. Я Ривель, если что.
Путник время от времени поглядывал по сторонам, будто опасался, что сейчас из лесочка выбежит орава голодранцев и затребует повозку с товаром.
— Да мне много не надо, Ривель. Где-то переночевать, кусок хлеба да возможность хоть какие-то деньги заработать. — Алан кивнул на пригласительный жест нового спутника и взобрался на козлы.
— Хлеб — это ты по адресу, — усмехнулся Ривель. — Мы с отцом пекарню в деревне держим. В полудне дороги.
— А что за деревня?
— Оссам. Ничего примечательного. Печём хлеб, растим скот, в городе продаём. Раньше, когда Грэм живой был, железом всяким приторговывали, но сам понимаешь… Зато в Клэрмо, говорили как-то, аж два кузнеца было. Правда, перед сезоном дождей уехали в Штаркхен, а обратно не вернулись. То ли случилось чего, то ли просто решили городской жизнью пожить, но как уж есть. Хотя это, наверное, не главная проблема — народ там мор подкосил недавно, пол деревни, говорят, вымерло, а остальные разбрелись, кто куда.
Еще одна новость ударила по Алану хлыстом.
— Вот как, — отозвался он тихо, глядя перед собой.
«Можно ли привыкнуть к постоянным ударам судьбы? Когда думаешь, что хуже быть уже не может, жизнь непременно показывает: может, ещё как может. Вельсигг. Герт. Теперь деревня».
Алана не покидала мысль, будто мир стремится забрать у него всё, что отдал, лишая любого шанса на спокойную жизнь. Как наказание: вот, мол, не ценил, что имел, хотел в маги податься? Получай! Нет у тебя больше ни нового дома, ни друга и наставника, ни девушки, которая только-только начала обустраивать место в твоем сердце. И сердце твоё — тоже на части порвём. Чтоб не повадно было.
Алан закрыл лицо руками и устало вздохнул. Получится ли у него нормально жить с этими воспоминаниями? Только время могло дать ответ на этот вопрос. И если Ривель — это шанс на спокойную жизнь, Алан обязан им воспользоваться во что бы то ни стало.
Деревушка Оссам была меньше, чем Клэрмо. То ли сказывалась осень, то ли сама здешняя атмосфера, но всё здесь казалось неприветливым: старые домики, покосившиеся заборы, поросшие луга и несколько единственных ухоженных полей со стогами сена. Люди, которые встречались Алану, бросали подозрительные взгляды и тут же отворачивались, будто не желая видеть чужака.