Когда рукоять оказалась хорошо подогнана к хвостовику меча и гарде, Алан установил навершие и мощными ударами молота расклепал хвостовик, намертво зафиксировав все составляющие на своих местах.
Алан через старосту приобрел у местного фермера кусок кожи и соорудил простенький подвес с ремнём. Фурнитуру на ремень ему тоже пришлось выковать самому.
Покончив с последними этапами, — закалкой, отпуском для придания упругости и заточкой меча с обеих сторон, — Алан заявился к старосте.
— Поразительно, — восхитился Фланель, тщательно осмотрев оружие со всех сторон, и даже попытался его согнуть. — Этот меч и правда выглядит внушительно. Как он себя показал на практике?
— Смотрите, — ухмыльнулся Алан. Он достал из кармана штанов несколько прутков из обычного железа и положил их на старый пень возле дома старика. Взяв в руки топор, выкованный предыдущим кузнецом, кузнец с размаху ударил по одному из прутков. На лезвии топора появился внушительный замин, а вот сам пруток лишь малость погнулся. После этого парень извлек из подвеса меч и повторил удар с той же силой. Половинки прутка, рассекая воздух, разлетелись в разные стороны, на лезвии же меча осталась лишь крохотная зарубка.
— В крайнем случае можно будет даже принять удар врага даже режущей кромкой и продолжить бой, не сильно переживая, что меч намертво затупился, — пояснил Алан. — Но затачивать такой инструмент на коленке не получится, нужен хороший камень. Я могу изготавливать по такой же технологии ножи и инструмент, но вместо пары-тройки лет они будут служить гораздо, гораздо дольше.
— Правда?! — изумился староста.
— Да. Но я попрошу вас об ответной услуге: никто, кроме вас и, максимум, жителей Оссама, не должен узнать об этой технологии. Хоть под угрозой смерти им накажите, но все, что я сделаю, ни в коем случае не должно покинуть пределов этой деревни.
— Так может и не говорить им, пускай пользуются, как всегда? — предложил Фланель. Алан покачал головой:
— Нет. Они сразу почувствуют разницу. И если новость. Начнет расползаться, сами понимаете. А мне совсем не нужна лишняя известность. Просто считайте это моей благодарностью за возможность заниматься здесь своим делом. В качестве оплаты я всё так же готов принимать еду и сырьё с топливом.
— Конечно, господин Аллан, — заверил его староста. — Я прослежу, чтобы ваша тайна осталась в пределах нашей деревни.
Алан и сам не понял, когда успел стать господином, но спорить не стал и вернулся в мастерскую. Работа над мечом забрала много сил, и парень решил дать себе небольшой отдых.
Как и обещал, через неделю Алан принял крупный заказ и потратил почти два месяца на изготовление чуть менее сотни всевозможных приспособлений из стали, а кроме того, взялся подковывать лошадей, копыта которых оказались в неважном состоянии. Жители перестали, наконец, обходить кузницу стороной, а некоторые даже начали здороваться, хоть большого роста доверия Алан и не ощущал.
Глубоко в душе зародилась надежда, что теперь жизнь, наконец-то, начала налаживаться. Боль потерь, терзавшая сердце, притупилась, то ли благодаря работе, то ли постоянному труду. Так или иначе, Алан перестал постоянно видеть лица погибших товарищей, подолгу лёжа в постели долгими ночами. Психика постепенно приходила в норму, и парень был благодарен своему рассудку за то, что тот смог пережить случившийся с ним кошмар.
«Вот хорошо будет, если обо мне просто забыли в Штаркхене», — с надеждой думал Алан, сидя на пороге мастерской и неторопливо вдыхая свежий вечерний воздух после ещё одного рабочего дня.
Перемена сезонов ощущалась все сильнее, и вскоре с неба упал первый снежок, который так же быстро растаял на следующий день. Больших осадков в средней полосе ожидать не стоило, но иногда Алану хотелось побывать на севере и узнать, что же такое Настоящая Зима.
Спокойную и размеренную жизнь кузнеца нарушила новость, слетевшая с губ старосты одним непогожим днём. Алан сидел в доме Фланеля, пил пряный отвар из трав и смотрел, как бушует за окном дождь вперемешку со снегом.
— Ривель недавно вернулся из Штаркхена. — Взгляд у старосты был непривычно серьёзным. Алан вопросительно посмотрел на него.
— Понятно. Какие новости?
— Не очень хорошие. Говорят, дочка нашего герцога пропала. Он привлёк гильдию охотников за головами, чтобы найти похитителя.
— Подозреваемые есть?
Кузнец старательно скрывал своё волнение, а внутри в этот момент разливалась тревога.
— Ривель говорил с трактирщиком об этом. Тот сказал, что подробностей не знает, но… — Старик вздохнул и выложил на стол перед Аланом бумажный пожелтевший лист. Парень изучил его содержимое и поперхнулся отваром, едва не забрызгав бумагу.
Под крупно начертанным от руки «разыскивается по подозрению в похищении дочери Герцога Дюрона Дьяги, Мерлины Дьяги» был нарисован на удивление точный портрет Алана. Приписка снизу гласила: «награда за поимку — 100 золотых».
Алан припомнил примерный курс и еще больше поразился тому, какую гору денег за него было обещано. Это могло означать только одно: покоя парню больше не видать.