— Что скажешь? — холодно спросил староста. Кузнец тяжело вздохнул.
— Скажу так. Похитить дочь герцога я не только не хотел, но и физически не мог. Я же уже несколько месяцев ни разу не выбирался из Оссама.
— И то правда. — Фланель поскрёб ногтем поверхность стола. — Тогда зачем тебя ищут? И почему под предлогом похищения юной девушки?
— Это сложная история, — вздохнул Алан. — Если говорить кратко — я оказался в одной очень щекотливой и непростой ситуации, где по случайности остался единственным выжившим. Этой историей очень заинтересовался сам герцог, но моя версия событий его не устроила, и он решил с помощью магов меня, гм… Изучить мою память. И пускай я знаю, что ни в чём не виноват, но даже вы знаете, почему мне нельзя раскрывать некоторых секретов. — Парень кивнул в сторону стоящего рядом меча.
— Вот оно что, — понимающе протянул старик. — Понятно теперь. Жаль, конечно, но… Проблема наша никуда не делась. За тебя дают слишком большую награду, и я не могу ставить под угрозу всю деревню. Если сюда придут охотники и выяснят, что ты долго скрывался у нас… Да и ты сам знаешь, что наши люди не очень привечают чужаков. Даже если я лично пойду обходить дома, то не смогу гарантировать, что кто-то тебя не выдаст. Здешний народ больше всего любит покой и стабильность, а рядом с тобой ими даже не пахнет, особенно в теперешних обстоятельствах.
В гнетущей тишине Алан медленно пытался принять свою скорейшую судьбу.
— Я тогда пойду вещи собирать.
— Погоди, — осадил его Фланель. — Я еще до нашего разговора догадывался, что так будет. Но вот так просто тебя выгнать я всё же не могу. Когда соберёшься, загляни на конюшню. Старый Берк тебе коня подготовить должен. Так будет больше шансов уйти от погони. И моя совесть почище будет на старости лет. Ты нам сильно помог, я этого не забыл.
По старосте было видно, что ему действительно жаль, и оттого на сердце у Алана стало чуточку теплее.
— И вам спасибо, Фланель. Если бы не вы и Ривель, не знаю, был бы я сейчас жив.
Они обменялись крепкими рукопожатиями, и Алан покинул дом старосты.
Часом позднее, собрав те немногие пожитки, которые были нужны, кузнец вышел из мастерской в последний раз. За минувшие несколько месяцев она успела стать местом, которое он, хоть и с некоторой робостью, всё-таки мог назвать своим уютным домом. Подперев деревянную дверь палкой, стоявшей рядом, парень вышел на проселочную дорогу и зашагал к конюшне, не оборачиваясь.
— Прощай, — махнул он напоследок пожилому конюху, и тот позволил себе улыбнуться в усы, ответив тем же жестом. Берк провожал всадника взглядом до тех пор, пока тот не скрылся на горизонте за холмами, вздохнул тяжело и потрепал коня в стойле за гриву.
Алан укутался в походный плащ с головой, но ветер всё равно задувал снежно-водяной поток под одежду. Ехать приходилось почти вслепую. Единственное, что знал парень — он удалялся от Штаркхена, и это было главное. Охотники в любом случае должны начать поиски со стороны столицы. Рано или поздно они доберутся и до Оссама, и чем дальше Алан будет к этому моменту, тем лучше будет для всех.
Конь нёс своего седока почти всю ночь и половину дня. Только тогда Алан остановился на отдых в небольшой деревушке Зигель. Он обменял у конюха качественный железный нож для копыт на кров и еду, но надолго задерживаться не стал, и через полдня мучительных бредовых сновидений, в которых с ним разговаривала убитая им Вельсигг, двинулся дальше. Конюх посоветовал отправиться на запад и пересечь мост через две протекающих параллельно реки, а потом взять курс на север, где находилось герцогство Чайлен с крупным городом-столицей Финнесбергом.
Чем севернее оказывался кузнец, тем больше снежный покров мешал передвижению по заметенным дорогам, и тем реже на пути встречались населённые места. Несколько раз Алану везло, и он натыкался на группы охотников за дичью, которые делились теплом костра и добытым мясом в обмен на один из небольших ножиков, которых парень наковал с запасом, предвидев, что иначе выжить в диких землях не получится.
Как и предвещал конюх, Алан наткнулся на мост через «двойную реку». Он пересёк его и завернул правее по заснеженному тракту. Дорога петляла то влево, то вправо, голые леса вскоре сменились покрытой глубокими сугробами. Спасаться от пронизывающего ветра стало слишком сложно, и всё чаще приходилось делать привалы, чтобы разжечь костер из заледеневших веток и тонких кустарников, с чем очень помогал выкованный из стали топор и огниво. А вот конь чувствовал себя несколько паршиво.
И без того малый запас сена для скакуна и еды подходил к концу, когда во время очередного отдыха Алану посчастливилось наткнуться на идущий из Финнесберга караван. Кузнец обменял оставшиеся инструменты на копчёное мясо и сено, а также выяснил, что до столицы герцогства осталось не более суток пути. Эта новость воодушевила, и Алан, закончив последний отдых, решился на марш-бросок до города, чтобы поскорее оказаться в безопасности.