– Слушаю вас, – произнес Калугин надтреснутым голосом, которого сам от себя не ожидал. Жестом, подсмотренным в телерепортаже о рабочих буднях президента, он указал посетительнице на стул. – Прошу. Присаживайтесь, пожалуйста.
– Спасибо. – Девушка опустилась на стул, как бабочка на цветок. Совершенно дивная бабочка, которая в этих краях водиться никак не могла. – Меня зовут Светлана, – доверительно сказала она. – Я жена известного предпринимателя Зинчука Владимира Михайловича. Вот мой паспорт, можете убедиться сами.
– Что вы, что вы! – замахал руками Калугин, после чего взял протянутый паспорт и пробежался цепким взглядом по перелистываемым страницам. До перестройки он служил штатным осведомителем КГБ, что, конечно же, не могло пройти бесследно.
Фамилия Зинчука частенько звучала по местным каналам телевещания и мелькала на страницах газеты «Вечерний Курганск». Инвестиции, фонды, что-то вроде портативной политической платформы и пространные рассуждения о грядущем экономическом процветании родного края и прочая лабуда, которую никто никогда внимательно не читает. В общем, олигарх отечественного розлива, с которым самому губернатору не в падлу здороваться за руку.
Одно время Калугин всерьез подумывал о том, чтобы предложить этому видному бизнесмену стать спонсором будущего колледжа. Но внутрь офиса Зинчука его не пропустили, и тогда он ограничился тем, что сдал в аренду пустующее здание спортивного комплекса другой фирме. Обосновавшимся там молодым людям было далеко до размаха Зинчука – сотня долларов в месяц, вот и все, что удалось из них выжать. Оценив все, что было надето на жене известного предпринимателя, Калугин твердо решил потребовать триста и ни центом меньше.
– Итак, слушаю вас, – произнес он, заинтересованно склоняя голову к плечу.
– Муж попросил меня справиться у вас насчет аренды, – сказала Светлана. – Он ищет подходящие площади под консигнационный склад, а ваша школа расположена на отшибе, что очень удобно.
– Почему же на отшибе? – обиделся Калугин. – Мы, конечно, не в центре находимся, но микрорайон продолжает расти, застраиваться.
– Кроме того, – продолжала гостья, у которой нашлась вежливая улыбка, чтобы выслушать эту реплику, – здесь неподалеку есть железнодорожная ветка, а консигнационный склад во многом зависит от подъездных путей.
–
– Консигнация.
– Ах ну да, разумеется.
Уточнение ни о чем не говорило директору школы, но он подумал, что слишком поскромничал со своими тремя сотнями. Надо требовать тысячу, а потом торговаться. Если удастся удержаться на отметке «восемьсот», то в год это составит…
Тут гостья от нечего делать поменяла положение скрещенных ног, перебросив их слева направо, и у Калугина получился какой-то совершенно дикий итог, за который ему следовало поставить «кол» с минусом. Многие на его месте вспомнили бы знаменитую сцену из кинофильма «Основной инстинкт» с блистательной Шэрон Стоун в главной роли. У Калугина же возникли совсем другие ассоциации, полиграфические. Машинально потрогав заветный ящик письменного стола, он заговорил, взвешивая каждое слово:
– Видите ли, Светлана… Могу я так вас называть?.. Спасибо… Видите ли, Светлана, сдавать помещения в аренду без согласования с общеобразовательным отделом при госадминистрации я не имею права. Пустующие площади у меня имеются, но предоставить их под кос… кон… под ваш склад не так-то просто.
– Мы с мужем так и предполагали, – кивнула девушка. – Но ведь речь идет об обоюдной выгоде. – Она показала директору два растопыренных пальца и подмигнула: – Компания «Домино» могла бы оборудовать в вашей школе компьютерный класс, благоустроить территорию, произвести ремонт… Все это в счет арендной платы, разумеется. – Светлана сладко улыбнулась. – Ее стоимость вы определите сами в соответствии с существующими государственными расценками.
«Две тысячи? – руки Калугина, оставив влажные отпечатки на крышке стола, нервно оправили пиджак и галстук. – Плохо, что по жестам не определишь, в какой валюте определен его гонорар. Если в рублях, то разговор беспредметный, сколько бы госпожа Зинчук ни размахивала своими ногами. Если в долларах, то не о разовой ли подачке идет речь?»
– Все это подлежит серьезному обсуждению и анализу, – сказал Калугин. – Вот получим от вас письменное предложение, тогда и…
– Оно уже составлено, Александр Сергеевич. – Светлана извлекла из сумочки лист бумаги, на котором было четко выведено фломастером: «$ 2000 в месяц». – Этот документ вам оставить?
– Нет-нет!!! – Калугин выбросил перед собой растопыренные пятерни, как человек, в лицо которому летит коварный мяч. – Ни в коем случае! Потом, все потом…
– Но кое-какие детали мы можем обсудить сейчас?
– К сожалению, мне назначен прием в облисполкоме.
– Неужели у вас не найдется для меня десяти-пятнадцати минут?
Светлана еще раз повторила трюк Шэрон Стоун.
– Найдется, – сипло согласился Калугин. – Конечно, найдется…
