Варгас вновь промолчал, старательно игнорируя попытки Тони привлечь к себе внимание и тихонько раздражаясь от того, что это у него не выходило. Он снял кофту и отправил ее в недра шкафа, туда, где она прожигала свою жизнь до сего дня. Одна рубашка определенно была слишком проста. Надеть вместо нее футболку — получить новую партию вопросов в духе: «Это что за дела такие, на которые в футболках выходят?», а, возможно, и догадок. Ловино, конечно, не знал, что о нем думает Антонио, но тот пока еще не пытался выйти на откровенный разговор, а это говорило хотя бы о том, что подтверждения любым своим подозрениям он не нашел. Под руку подвернулось что-то продолговатое и тонкое, из дорогой, по ощущениям, ткани. Ловино вытащил под свет лампы полоску черной ткани — галстук. Накинув на шею и присмотревшись, он остался доволен: аксессуар хорошо вписывался в образ, не делая его излишне строгим, как тот же жилет, но дополнял его до завершенного состояния. Приблизившись к зеркалу, он принялся завязывать узел… неудачно. Он как-то не задумывался раньше, какие тонкости есть в этом процессе, — просто позволял Феличиано себе помочь, занимая себя не запоминанием пошаговой инструкции, а мечтами об обеде или чем-то совершенно далеком от реальности, — и сейчас очень, действительно «очень», пожалел об этом. Потому как легкий скрип кровати, ознаменовавший, что с нее решили встать, тихие шаги, приближавшиеся с каждой секундой, и нависшая сзади тень, отразившаяся в зеркале грустно улыбающимся Тони, не могли означать для него ничего хорошего.
— Помочь? — почти невесомо коснувшись плеч Ловино, участливо спросил Каррьедо.
— Нет, — краснея, выпалил тот, понимая, что вопрос был риторический.
— Он сюда идеально подходит, — мягко улыбнулся Антонио. — Давай, я завяжу. Не бойся.
— И вовсе я не боюсь, — пробурчал, все же разворачиваясь к нему, Варгас.
— Конечно, — улыбаясь уже намного искреннее, кивнул Тони. — Смотри, это очень просто. Перекидываем галстук через шею, — он поправил полоску ткани, — широким концом оборачиваем узкий, — скрестил концы аксессуара, протягивая затем один под другим, — теперь оборачиваем им здесь, — он перекинул широкий конец через верхнюю часть петли, — переносим на другую сторону и делаем то же самое, только под галстуком. А теперь просто протягиваем широкий конец в получившуюся петлю и делаем узел туже^1, — с довольной улыбкой поправив завязанный галстук, Антонио отошел на полшага, любуясь результатом.
— Н-неплохо, — отчаянно краснея, кивнул Ловино, бросив быстрый взгляд на свое отражение.
Ну все. Чего-либо, что могло бы задержать его в комнате и выпроводить из нее Антонио, больше не осталось. Он вздохнул, решив использовать последний способ, план «Б», настолько крайний, что, сработав в первый и второй разы, на третий он уже как минимум вызовет подозрения. Правда, Варгас не был уверен, что эти разы вообще будут.
Щелкнув выключателем, он погрузил комнату в вечерний полумрак, перед этим махнув рукой Тони, чтобы он собирался на выход. Но не успел Ловино даже коснуться ручки двери, как почувствовал, что его сжимают в объятиях. Шею опалило дыханием, в волосы зарылись носом, глубоко вдыхая запах шампуня и чистоты, а руки крепко прижали к чужому телу, так, что спиной чувствовалось даже учащенное сердцебиение. Ловино замер на несколько мгновений, стараясь не дышать, до боли зажмурил глаза и сжал губы. В груди зародилось странное чувство слабости, стремящееся распространиться повсюду. Оно сжимало сердце, замедляя его биение, и заставляло слезы подступить к глазам, оно нашептывало звоном крови в ушах что-то о безвозвратной потере, о том, что скоро все изменится, что больше такого никогда — никогда-никогда! — не повторится. Наверное, это был страх, но не тот, что заставляет убегать, поджав хвост, а тот смиренный ужас безысходности, который возникает у неизлечимо больных на грани смерти. Никогда…
— Пусти, — резко дернувшись, Ловино грубо оттолкнул Тони и повернулся к нему, глядя слегка презрительно. — Что за привычка вечно распускать руки?
— Лови! — отчаянно вцепившись в волосы, простонал Каррьедо, тут же спеша взять себя в руки. — Черт… Черт, Ловино! Что вообще происходит?
— Мы собирались уходить, если ты забыл, — невозмутимо ответил тот, не спеша, впрочем, вернуться к двери.
— Ты понимаешь, что я не о том, — покачал головой Антонио, отбрасывая искусственные улыбки, пользуясь тем, что стоит против какого-никакого, но единственного источника света — окна, а потому пока еще не привыкшему к темноте Ловино видится четким черным силуэтом, будто бы вырезанным из картона. — Что происходит между нами? Что я опять сделал не так?
— Все в порядке, — Варгас как будто непринужденно отмахнулся, стараясь на Тони не смотреть. — С чего ты взял, будто что-то не так?
— С чего взял? — Антонио горько усмехнулся. — Ловино, перестань. Я и так окончательно запутался!
— Слушай, давай поговорим о твоих проблемах как-нибудь потом? У меня все еще есть важные дела, — раздраженно проговорил Ловино, отчетливо цедя каждое слово.
