========== Действие седьмое. (пред)Явление. Маленькая девочка ==========
Комментарий к Действие седьмое. (пред)Явление. Маленькая девочка
(пред)Явление, как история, предшествующая грядущим событиям, а не как предъявление в прямом смысле этого слова.
Действие седьмое
(пред)Явление
Маленькая девочка
Уже давным-давно стемнело, и людей на улицах в этом тихом районе города, сконцентрировавшем в себе частный сектор, почти не было. Снег невесомыми редкими хлопьями плавно опускался на остывший асфальт, но не таял, покрывая серый ковер причудливым узором в хитросплетении снежинок. Недавно снова была оттепель, и все растаяло и высохло, как будто готовясь к весне, только вот весной еще и не пахло: едва прошло Рождество, люди не успели даже толком насладиться атмосферой праздника. И вот теперь снег снова будто одеялом укрывал город, с каждой минутой все усиливаясь, превращаясь в самый настоящий снегопад.
Черное такси притормозило у одного из частных домов, в окнах которого, как и во многих других, уже не горел свет, постояло и, наконец, выпустило из своих недр невысокую девушку, зябко кутающуюся в легкое кремовое пальто. Хлопнула дверца, глухо заворчал мотор, и машина, сорвавшись с места, скрылась за поворотом. Эмма не спешила заходить в дом. Втягивая голову в плечи от ночного холода, она смотрела, как в свете фонаря кружатся снежные хлопья, в медленном танце опускаясь на землю. Переливаясь, словно блестки, они притягивали взгляд. Отбеленные желтоватым искусственным светом, выделенные беспросветно-черным небом, снежинки сегодня заменяли звезды.
Такие же холодные и далекие, как Франциск, снежный принц, идеал, ускользающий ото всех. Подставь руку, подожди немного и вот — кажется, ты уже поймал его, осталось только сжать ладонь и никогда не отпускать. Но посмотришь — а там только вода. Ушел. Исчез. Растаял.
Эмма, стянув с одной руки перчатку, позволила снежинкам ложиться на теплую кожу. В ее ладонях они быстро превращались в маленькие капельки, заставляя на губах играть грустную улыбку. Сейчас, с тающим на руках снегом и постепенно замерзающей ладошкой, она чувствовала себя немного ближе к Франциску, как будто прикосновения маленьких белых совершенств роднили их.
Атмосферу момента нарушила звонкая мелодия, пронзившая хрупкую ночную тишину, в которой лишь изредка раздавались принесенные издалека голоса, музыкальные биты и рокот проезжающих мимо машин. Встрепенувшись, как будто она только проснулась, Эмма поспешно открыла сумку, пытаясь найти надрывающийся смартфон. Наконец, новомодный гаджет сверкнул голубым экраном в ее руках и был поднесен к уху, чего, учитывая окружающий покой и громкие динамики, можно было и не делать.
— Алло, — тихим уставшим голосом произнесла Эм, явно не обрадованная столь поздним звонком. — Что там опять? — она нахмурилась, поправляя сумку на плече и медленно двигаясь к дому. — Так, может, мне позвонить вашему начальству? Черт, — Эмма ругнулась, выронив ключи. — Верно говорят: «Если хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сам», — в ответ что-то громко невнятно затараторили. — Да меня не волнует, в какой это раз! — железным тоном отрезала она. — А мистеру Аднану я все-таки позвоню, — она отключилась, не желая выслушивать новую порцию извинений.
Больше Эмма злилась не из-за того, что ее планы снова сорвались, хотя и из-за этого, конечно, тоже, а потому что своим звонком ей сбили все благодушное настроение, только-только установившееся после полного суматохи дня. Ключи тихо звякнули, брошенные на тумбочку. Не включая свет, Эм отправила следом за ними тонкие перчатки, скинула с ног сапожки, сняла пальто, оставшись в легком кашемировом свитере и шарфике, обмотанном вокруг шеи, что, впрочем, быстро было исправлено. Она старалась не шуметь, чтобы не разбудить других обитателей дома в столь поздний час, но этого, как оказалось, и не требовалось. Крадучись продвигаясь мимо кухни, Эмма заметила неяркий свет и услышала вполне отчетливые шорохи. Испугавшись поначалу и резко сбавив скорость, она заглянула в арочный проем, чтобы расследовать обстановку. В свете холодильника явственно было видно ее младшего брата, собирающего себе «ночник», о котором, по всей видимости, не должен был узнать отец: несколько баночек газировки, пара пачек чипсов, ведерко с мороженым. Облегченно вздохнув, Эмма перекрыла выход.
— Так-так-так, — стараясь сделать голос как можно более строгим, пропела она.
Мишель, вздрогнув всем телом, выронил газировку, которую только собирался добавить к остальным, и отскочил от холодильника, испуганно глядя то на из последних сил сдерживающую улыбку Эмму, то на катящийся по полу напиток.
— Эм! — возмущенно прошептал он, видимо, опознав, кто перед ним. — Я чуть не обделался со страху!
— Значит, мы квиты, — улыбнулась Эмма.
— Я все папе расскажу! — на всякий случай пригрозил Мишель, поднимая с пола свою газировку и пинком закрывая дверцу холодильника. — Если попробуешь на меня настучать.
