— Он не мог, — слабо возразил Ал. — Ловино, скажи, что все это неправда. Скажи, что они просто ублюдки, оклеветавшие тебя…
— К сожалению, я говорю правду, — Садык развел руками, мол, «ничего не могу с этим поделать».
— Тони, ну хоть ты-то… — Альфред повернулся к нему, совершенно растерянный, но тут же смолк.
Антонио стоял, низко опустив голову и с силой сжимая кулаки. Он не хотел верить. Ему было страшно и больно думать, что Варгас столько времени мог скрывать от него свои проблемы. Но еще больнее было то, что он знал. Давно уже знал, почему все происходит именно так, а не иначе, почему и куда Ловино убегает, почему ведет себя так резко и отталкивающе. Он давным-давно понял. Но боялся признаться в этом самому себе. Боялся даже думать об этом. И наивно верил, что все куда радужнее. Что все можно будет решить просто разговорами и хорошим отношением. Что все еще можно будет вернуть. Что можно будет — «как раньше».
— А теперь, мальчики, когда эта страшная тайна не будет терзать ваши души после смерти, я вынужден вас убить, — с легкой улыбкой сообщил им Аднан и, сказав что-то на своем, турецком, выпроводил из кабинета несколько балахонов.
— Убить? — переспросил Джонс недоверчиво. — Но мы же ничего не…
— Мальчик мой, — устало пропел Садык. — В этом мире так много людей страдают ни за что. Одним больше, одним меньше — никто и не заметит. Твоей смерти никто не заметит, Герой.
— Хватит глумиться, — почти прошипел Антонио. — Чего тебе нужно, чтобы отпустить нас?
— Я не собираюсь отпускать вас живыми, — равнодушно пожал плечами Садык. — Вы, — он усмехнулся, — слишком много знаете.
— Не ломайте комедию, — слово взял Тим, так что Каррьедо даже удивленно оглянулся на друга. — Всю эту постановку, все декорации, даже настоящие, жаль только, незаряженные, автоматы вы приготовили для нас. Нарядились еще, подчиненных своих заставили… И после всего этого — убить? Нет, мистер Аднан, вы, угрожая жизни Ловино, хотите от нас чего-то добиться. Так чего же?
— Умный ты слишком, — хмыкнул Садык. — Такие умные долго не живут. Я же сказал, — утомленно пояснил Аднан. — Деньги. Всего лишь грязные бумажки, ради получения части из которых Эмма заставила меня пойти на крайние меры.
В кабинет на этих словах втолкнули Артура и Франциска, отчего первый едва не упал. Альфред подоспел вовремя и подставил свое плечо, давая ему опору. Он уже давно перестал понимать, что вообще происходит, и почему-то, что начиналось так радужно, вдруг обагрилось их собственной кровью.
— Частично ты прав, — продолжал тем временем Садык. — Но я бы не стал угрожать попусту. Тут есть парочка настоящих автоматов: хочешь узнать, какие именно? Ведь денег-то у вас с собой все равно нет, сопляки. Я зря теряю время здесь с вами, хотя давно мог бы пойти к себе. Я даю вам ровно минуту на размышления, а затем — просто убью кого-нибудь, предварительно расчленив. Чтобы доказать свою серьезность, — он открыл один из ящиков стола, извлекая оттуда пистолет.
Он продемонстрировал ребятам полную обойму, а затем без предупреждения выстрелил в потолок. Громыхнуло, посыпалась побелка. Ал вздрогнул, широко раскрытыми глазами глядя на дырку, оставленную пулей. А потом заслонил собой Артура.
В некоторых щекотливых ситуациях кажется, что напряжение буквально висит в воздухе, и его можно потрогать руками. Все эти разговоры на нежелательные темы, выяснение отношений, сокрытие тайн… ерунда это все. Когда есть минута, чтобы решить вопрос жизни и смерти, когда на тебя в упор смотрит одноглазый бандит, когда жизни твоего любимого человека и твоих друзей угрожает опасность, а ты не можешь поделать ровным счетом ничего, чтобы не сделать еще хуже… Это уже даже не напряжение. Это что-то большее.
— Что ж, время вышло, — едва глянув на дорогие часы, сообщил Садык. — А вы не смогли даже решить хотя бы, кто заменит мне Ловино в качестве донора всех органов…
— Это буду я, — хрипло сообщил Тони. — Не смейте возражать, — и никто просто не смог.
Они не верили до последнего. До тех пор, пока пистолет не ткнулся в лоб Каррьедо, они думали, что все обойдется. Что это просто сон. Что это просто игра. Шутка. Постановка. Они никак не могли поверить, что нечто подобное может быть реальным. Только Тим понимал ситуацию до конца, потому что он жил в этом с раннего детства. Потому что его сестра увязла в этом по самую блондинистую макушку.
— Ну, — турок улыбнулся, потрепав Тони по голове, — прощай.
Мгновение, тянущееся вечность. Ахнувший Франциск. Сжавший губы Тим. Дернувшийся на защиту друга Ал. Ловино, из широко распахнутых глаз которого градом катились слезы.
— Хватит, Аднан, — усталый, хриплый голос, раздавшийся от двери, остановил готовый нажать на курок палец. — Поиграли и хватит.
— Вы?.. — Йонг Су округлил глаза, никак не ожидая увидеть здесь этого человека.
Гай Кассий, директор, дедушка. С кейсом в одной руке и автоматом в другой, в черном, идеально выглаженном костюме, черных очках и шляпе. Настоящий гангстер. Настоящий герой. Просто настоящий!
