— Да, я, Им. Если ты забыл, то кроме друзей у него есть еще и семья. Кто, если не родные люди, поможет вылезти из самой глубокой ямы? — по тону и выражению лица Гая нельзя было судить однозначно, — ребята просто еще никогда не видели его таким — зол директор или просто в ярости.
— Ты принес? — деловито поинтересовался Садык, отложив пистолет.
— Как договаривались. Сто тысяч евро, — Кассий раскрыл кейс, демонстрируя ровные ряды денег. — Учитывая, что он задолжал тебе не больше пятидесяти, думаю, это сойдет и за выкуп этих вот ребят.
— Ты же понимаешь, что я вынужден сначала все проверить? — недоверчиво улыбнулся Аднан.
— Конечно, — сухо кивнул Гай. — Мне как раз нужно прочистить кое-кому мозги.
— Располагайтесь, — улыбнувшись почти дружелюбно, Садык удалился к своему столу, оставляя ребят наедине с директором Кассием.
— Простите? — робко поинтересовался Йонг Су, виновато глядя на Гая.
— Нет, Йонг Су, — тот покачал головой. — Так не прокатит. Вы хоть понимаете, во что чуть не вляпались, ребятки? Вы хоть понимаете, во что чуть не втянули меня? Да вы вообще хоть что-нибудь понимаете?! — он неожиданно повысил голос, отчего мальчишки вздрогнули, чувствуя себя нашкодившими котятами. — Вы могли умереть. Умереть, черт побери! Навсегда, а не как вы делаете это на сцене! Как вы посмели подвергать себя такой опасности! Где вы только набрались этой самостоятельности?! Кто вас надоумил-то?! Я что, учил вас такому?! Учил быть неразумными кретинами, действующими под воздействием сиюминутных чувств?! Всегда нужно думать о последствиях своих действий. Один неверный шаг, и кто-то из вас мог бы не стоять сейчас здесь передо мной с постной рожей! — удивленно подняв взгляд на Гая, Ал заметил, что у того дрожат губы, а в глазах — подозрительный блеск. — Придурки. Какие же вы еще дети… За вами глаз да глаз нужен, а мы во взрослую жизнь собрались отправлять… — он покачал головой. — Ну, что уставились?! Я же волнуюсь за вас, как за своих детей, недоумки!
— Директор… — Альфред неловко положил руку Гаю на плечо.
— Заткнись, — шикнул на него Кассий. — Идите сюда, — услышав, как кто-то шмыгает носом, он раскинул руки. — Все закончилось. Все хорошо… Теперь-то я постараюсь, чтобы вы больше ни в какие передряги не влезали. Все прошло, прошло. И завтра мы снова все вместе пойдем на занятия, как будто ничего не было. Все вместе, понимаете? Вместе.
***
В «Кагами» они вернулись на рассвете и, конечно, идти в школу директор Кассий им строго-настрого запретил. Солнце еще не поднялось из-за горизонта, но небо уже просветлело. На улицах было холодно и тихо, город спал безмятежным сном, не зная, что творилось совсем недавно. Царило какое-то неловкое молчание, каждый был погружен в свои мысли, думал о своем, делал свои выводы.
Альфред помогал идти Артуру, Йонг Су и Франц шли плечо к плечу, успевшие за некоторое время своего вынужденного сотрудничества и перед такой страшной угрозой немного наладить свои отношения, Тим держался рядом с директором Кассием — незадолго до этого они переговорили насчет Тони и Ловино, которые, замыкая цепочку, шли, обнявшись.
Они не сказали друг другу ни слова. Хотя какие могли быть слова? Прости? Спасибо? Этим разве можно смягчить боль человека, готового умереть за тебя? Разве можно облегчение от благополучного исхода передать в простом «я рад»?
Оба понимали, что серьезные разговоры еще впереди, но сейчас, когда новый рассвет, наступивший для них всех, дарил надежду на светлое будущее, хотелось просто навсегда сохранить в памяти эти краткие мгновения спокойствия. Чтобы потом, когда грянет буря, было, за что цепляться.
__________
^1Метилендиоксиметамфетамин, MDMA, «колеса» — речь идет о таком наркотике, как экстази и ему подобных
^2Метамфетамин — тоже наркотик.
========== Действие седьмое. Явление VII. Конец — это только начало ==========
Явление VII
Конец — это только начало
Хотя зима и покинула город несколько недель назад, когда растаяла последняя кучка снега в яблоневом саду, раскинувшемся на окраине территории «Кагами», весна не спешила посещать это место. Погода стояла дождливая, промозглая, сильный ветер, хоть и был относительно теплым, пронизывал до самых костей. Небо было сплошь затянуло серыми, тяжелыми тучами, бесконечными, как время, что они грозились провисеть над этим уголком Японии. Одного взгляда на тонкие изломанные черные силуэты деревьев хватало, чтобы окончательно впасть в депрессию. Они походили на замершие в вечности останки падших воинов, недвижимые, хрупкие, мертвые, с точно так же обосновавшимися на них черными птицами, чьи резкие крики лишь добавляли картине мрачных тонов. Ветер гнул их, играл чудом пережившими зиму жухлыми листочками, ломал хрупкие ветки. Дождь барабанил по окнам, разливался лужами по земле и холодными блестящими каплями висел на все тех же тонких черных ветках мертвых деревьев. Погода без зимы или весны, которые могли бы установить свои законы, как будто отражала самую суть происходящего в сердце «Кагами» — в душе директора.
