— Хватит уже бездельничать, давайте хоть для приличия сцену прогоним! — прерывая громкий смех и гомон, воцарившийся за столом для обсуждений, поднялся со своего места Керкленд.
— Ладно тебе, mon cher^2, чего там репетировать? — отмахнулся Франциск. — Меня и так скоро начнет тошнить от этой постановки.
— Это был госзаказ, я не мог отказаться, так что претензии не ко мне, а к Директору, в письменном виде, — развел руками Артур. — И потому что это его просьба, мы должны сделать все в лучшем виде, а не носиться по сцене, как заблудшее стадо баранов.
— Извини, Артур, но, кажется, именно так мы и должны выглядеть по сценарию, — улыбнувшись, хмыкнул Йонг Су.
— Извини, Йонг Су, но выглядеть, как стадо баранов, и быть этим стадом — разные понятия, — передразнив его манеру, отрезал Артур. — Так что бегом на сцену, ягнятки, чем быстрее и лучше мы это сделаем, тем быстрее отправимся по домам и продолжим бездельничать.
***
— Братик…
Молчание, царящее в комнате братьев Варгас, неуверенно нарушил чуть дрожащий голосок Феличиано. С тех пор, как Ловино вернулся, они почти не разговаривали. Что-то в отношении Феличиано переменилось, Ловино чувствовал это, но никак не мог понять, что именно. Было пусто без этого, немного обидно и странно. Как без одежды, или без волос — необычно, не то чтобы неприятно, но как-то не так. Отреагировал он в своем репертуаре — агрессией. Рядом с Феличиано, который, как небезосновательно полагал Ловино, сдал его дедушке, он был буквально на иголках — срывался, повышал на него голос, смотрел жутким взглядом, не позволял к себе прикасаться. Такое отношение доводило до слез. Обоих.
— Чего тебе? — резко откликнулся он, слишком быстро реагируя, как будто давно ждал, что Феличиано заговорит.
— Ве-е-е… — печально протянул тот, поджимая вмиг задрожавшие губы — обидно до колик. — Я… Мы можем поговорить?
— А сейчас мы, по-твоему, чем занимаемся, кретин? — фыркнул Ловино, недовольно глядя на братца, в коньячных глазах которого дрожали сдерживаемые слезы.
«И когда он успел стать таким сильным? Уже не плачет по пустякам. Держится».
— Д-да, ты прав, — Феличиано закивал немного поспешно, но вновь взял себя в руки. — Как и всегда, братик, — привычная улыбка тронула губы, заставляя теперь уже Ловино отвести взгляд, чтобы не разреветься. — Это же ты.
— Ну, так что ты хотел сказать? — поторопил он.
— Ве-е, — Феличиано нервно закусил губу, и, не в силах остановить взгляд на чем-то одном, заозирался в поисках такого предмета. — Эм… Ну… — уже по тому, как он мялся, Ловино догадывался, о чем пойдет речь. — Это… Пожалуйста, Ловино… пройди лечение в клинике, — покраснев, Феличиано поспешно отвел глаза, не успев толком оценить реакцию брата.
— Дедушка попросил? — презрительно скривившись, фыркнул Ловино.
— Н-нет… — начал было Феличиано, но, заметив скептический взгляд, прервался. — То есть да. Но я тоже думаю, что так тебе будет лучше.
— Братик, — почти нежно сказал Ловино, опускаясь рядом с сидящим на кровати Феличиано на колени. — Я сам решу, как мне будет лучше, — вмиг сменив нежность холодом, отрезал он. — Понятно? — взгляд глаза в глаза, пронизывающий до костей, робкий кивок, а ночью — слезы в подушку. У обоих.
***
Осушив графин с водой, Альфред устало плюхнулся на один из стульев, удовлетворенно вздыхая. Артур, улыбнувшись, слегка кивнул ему, как бы выражая свое одобрение его сегодняшней игрой, и начал собирать свои немногочисленные вещи.
— Вы все сегодня были довольно неплохи, — наконец, сложив все, объявил Артур. — Альфред, у тебя наконец появился огонек в глазах… — он вновь бросил на Джонса, сияющего голливудской улыбкой, одобрительный взгляд. — Я рад. Тони, Ловино, сегодня уборка зала на вас. До завтра!
Коротко махнув рукой на прощание, Керкленд покинул зал вместе с уже собравшимися Альфредом, Франциском, Питером, Йонг Су и Мэттью. Оставшиеся, попрощавшись с ними, тоже постепенно рассасывались, бросая короткое «пока» или «до встречи», пока в зале не остались двое. Снова наедине — жаль, что последний такой раз окончился не слишком приятной ссорой: не было теплой ностальгии спустя долгое время, проведенное в разлуке.
Сохраняя хрупкую тишину, они принялись за уборку: Ловино разбирал бумаги на столе, пока Тони мыл посуду, а затем принялся подметаться, чтобы Каррьедо, закончив мытье чашек, смог сразу же приняться за пол. Покончив и с этим, Варгас вернулся в кладовку, чтобы убрать инвентарь. Место невольно возродило в памяти воспоминания, связанные с ним: бесконечно много Тони, всегда поддерживающего, всегда пытающегося спасти их отношения, всегда делающего шаг навстречу его, Ловино, прихотям.
— Навевает воспоминания, да? — мягкий голос позади заставил его вздрогнуть, грустно улыбнувшись затем, и помог пока не оборачиваться. — Здесь мы впервые столкнулись лицом к лицу, — голос будто стал ближе, но тише, заставляя сердце Ловино биться быстрее. — Здесь расстались навсегда, — он даже не удивился, почувствовав, как сильные руки бережно прижимают его к горячему телу, а шепот обжигает ухо. — Навсегда ли, Ловино?
