Брагинский быстро и почти бесшумно встал с кровати, оделся, умылся, взял деньги и документы. Он лишь на минуту заглянул обратно в комнату, чтобы воспользоваться телефоном спящего Гилберта — Байльшмидт выглядел таким беззащитным и родным во сне, что Ваня, управляй он своим телом, точно подошел бы к нему попрощаться. Но он не контролировал тело, и лишь почувствовал легкий укол в районе, который привык называть грудью, когда Иван резко развернулся и вышел прочь, едва закончив звонок.
Брагинский быстро прошел по дорожке от общежития к выходу, стараясь не привлекать к себе внимания, хотя это и было невозможно по определению — он был единственным человеком на территории «Кагами». У ворот его уже ждала машина: Иван не собирался тратить свободное время на пешую прогулку под дождем, во время которой его легко могли обнаружить.
— К вокзалу, — коротко пояснил он таксисту.
Мужчина, который, несмотря на ранний час, выглядел бодрым и сосредоточенным, коротко кивнул, подтверждая тем самым, что понял маршрут. Иван устроился на заднем сидении и попросил водителя включить телевизор — шла какая-то ерунда, но все лучше, чем пытаться вести диалог с водителем, отвлекая его от дороги, а себя — от мыслей.
Когда-то давно, когда Ваня все еще контролировал свое тело и был новичком среди преподавателей «Кагами», ему предстояло сопровождать группу учеников на экскурсии. Так как учеников было много, а Ваня был совсем юн и зелен, его вместе с учениками сопровождал завуч — Гилберт Байльшмидт, тогда казавшийся Ване грозой всей школы, пусть и самопровозглашенной. Экскурсия проходила в городке на берегу океана, и многие ученики вечером, когда первый «рабочий» день подошел к концу, изъявили желание искупаться, так что Ване и Гилберту ничего не оставалось, кроме как сопровождать их. Тогда, наблюдая, как солнце медленно опускается на запад, окрашивая небо в золото, Ваня впервые посмотрел на Гилберта не как на свое непосредственное начальство, а как на обычного человека. И в его сердце всколыхнулись странные, тогда еще непонятные чувства, которые потом переросли в…
Иван тряхнул головой, отгоняя свои-чужие воспоминания. История Гила и Вани закончилась еще тогда, когда Байльшмидт в первый раз изменил ему, и жалеть Ивану было совершенно не о чем. А выбор того же отеля на том же самом берегу — это просто совпадение, ведь такое местечко отлично подходит для того, чтобы побыть одному и собраться с мыслями.
Когда машина остановилась возле здания вокзала, Иван расплатился с таксистом и, проигнорировав пожелание счастливого пути и хорошего дня, быстро вышел. Он бы предпочел остаться на улице — утренний воздух и капли дождя бодрили и не давали Ване разгуляться, но это было небезопасно, так что Иван прошел внутрь.
На вокзале Брагинский, отстояв небольшую очередь, купил билеты на поезд туда и обратно и присел в зале ожидания. До рейса оставалось около получаса, так что он мог позволить себе немного расслабиться — ровно настолько, чтобы не заснуть.
Во время той поездки Ваня сильно сблизился с Гилбертом, за два дня узнал его лучше, чем за целый год до этого. Оказалось, что Байльшмидт, пусть и ведет себя так, будто он центр вселенной, на самом деле довольно неуверенный в себе, и ему, как и всем остальным, нужна поддержка и внимание. Это было как нельзя кстати, потому что Ване тоже нужен был такой человек, а еще у них было много общего — достаточно, чтобы стать друзьями. Уже потом Гил рассказал Ване, что поначалу боялся его из-за габаритов и сурового взгляда исподлобья и просто не мог отказать.
Иван поправил серьезное выражение на лице, стирая слабую улыбку. Ваня пользовался его сонливостью и реакцией на произошедшие недавно события, забивая своими воспоминаниями все остальные мысли. Ивану очень хотелось показать Ване, кто сейчас хозяин его тела и разума, но устраивать разборки с самим собой в общественном месте не входило в его планы. К счастью, скоро должен был подойти его поезд — место, где можно спокойно поспать и наконец объяснить Ване его права и полномочия.
Иван занял свое место в вагоне эконом-класса, который, несмотря на свое название, был достаточно тихим и комфортным, чтобы Иван мог полностью расслабиться и заснуть. Брагинский поудобнее устроился в кресле, слегка откинув спинку, и прикрыл глаза. Тут же нехорошее предчувствие шевельнулось где-то в районе живота. Иван напрягся и мгновенно вновь открыл глаза, он хотел вскочить со своего места и осмотреться, но усилием воли заставил себя оставаться на месте и вести себя как можно более естественно.
Он не чувствовал на себе того зловещего тяжелого взгляда. За ним не следили — Иван был уверен в этом. Но тогда что это было за чувство? Он задумчиво прикоснулся рукой к животу и вспомнил, что не завтракал.
— Просто голод, да? — пробормотал Иван, ни к кому конкретно не обращаясь.
Едва заметно расслабившись, он прикрыл глаза. И, конечно, не мог заметить, как улыбнулась девушка в синем платье, сидевшая напротив.
