Брагинский заснул практически мгновенно, стоило только убедить себя в безопасности. Но во сне ему предстояла встреча с Ваней, с теми воспоминаниями, которые он хранил, с теми чувствами, которые берег и той болью, что испытывал. А Иван так устал бороться с ним каждую ночь. Ваня никак не хотел понять, что все его действия — это лишь способ защититься, даже если иногда он действительно перегибал палку. Но Ваню не интересовали причины, его волновали последствия.
— Иван, — даже в собственной голове его голос был слабым и тихим, словно шепот. Иван поморщился, в очередной раз услышав этот призыв.
— Я сделал все так, как мы и договаривались, — тщательно пряча усталость, ответил он. — Будь добр, выполни и ты свою часть сделки. Дай мне просто поспать.
— Ты сможешь спать спокойно, когда мы все обсудим. А сейчас ты мог бы просто дать мне контроль над телом и отдохнуть.
Снова. Одна и та же песня на протяжении такого длительного времени. Иван хотел было спросить, не надоело ли Ване каждый раз повторять одно и то же, но он уже спрашивал. И всякий раз ему отвечали то же самое: «Мне надоело слышать в ответ „нет“, Иван». Он был уверен, что Ваня не изменит своей привычке и в этот раз, если он снова спросит. Ивана выводили из себя не сами разговоры с Ваней, а то, что все они каждый раз рано или поздно сводились к этому.
— Почему ты думаешь, что наш разговор в этом месте что-то изменит? — этот вопрос Иван еще не задавал, да и появился он у него совсем недавно.
Ваня не ответил, но Иван почувствовал его улыбку на своих губах. Все-таки, они были одним целым, и им не нужно было видеть, чтобы понять чувства друг друга. Иван был уверен, что у Вани есть какой-то план, и такой ответ на вполне закономерный вопрос лишний раз укрепил его подозрения.
Ничуть не отдохнувший, он открыл глаза и поднял спинку своего кресла за пару минут до прибытия поезда на нужную станцию. Иван успел заметить, как девушка, сидящая напротив, поспешно отвела от него взгляд и едва заметно покраснела. Это было бы мило, если бы в животе снова не всколыхнулось то странное чувство. Иван решил, что по прибытии сначала поужинает в отеле, а уж потом отправится на пляж.
Едва покинув вагон, он направился к диспетчеру, чтобы заказать такси, и уже через пять минут неспешно ехал по незнакомому городу. Брагинский был тут так давно, что забыл практически все рассказанное на экскурсиях, но места, как бы это ни противоречило здравому смыслу, казались ему до боли знакомыми.
Ваня помнил, как они проходили тут вместе с учениками и гидом, во время пешей экскурсии второго дня поездки. Они с Гилбертом настолько разговорились, что не слушали гида и практически не обращали внимания на учеников, а те то и дело бросали им замечания и колкости.
А вот здесь они отстали от группы и потерялись бы, если бы остальные не вернулись за ними. Тогда Ваня действительно волновался, потому что с ним был Гилберт, а он хотел произвести на него приятное впечатление, и растерялся настолько, что не смог сориентироваться во множестве улочек, которые они то и дело пересекали. Сейчас он мог вспоминать об этом с улыбкой, но тогда было настолько стыдно, что он мечтал провалиться под землю. А Гилберт смеялся и говорил, что великий он просто не мог заблудиться — это их группа и гид потерялись.
Отель узнал и Иван, многие связанные с ним воспоминания не имели отношения к Гилберту, но все равно приводили к тем, что были связаны с ним, и Ваня услужливо демонстрировал их новому хозяину своего тела.
Иван расплатился с таксистом, забрал свои вещи и прошел внутрь, хотя Ване и хотелось задержаться немного перед входом, чтобы поделиться еще парой ненужных воспоминаний. Внутри Ивана встретил вежливый консьерж, проводивший его к стойке регистрации. Сезон отпусков и летнего отдыха только начинался, так что для Ивана нашелся свободный номер, пусть и не с видом на океан, как тот, в котором жили Ваня и Гилберт, но тоже чистый и комфортный.
Как и планировал, Иван сразу спустился в местный ресторан. Цены, как он помнил, тут не кусались, да и порции были достаточно большими, чтобы утолить его голод. Ваня внутри него рванулся к одному из столиков, но Иван намеренно выбрал другой, зная, что тот связан с одним из воспоминаний о Гилберте.
Гил присвоил его себе, как только увидел, и милостиво позволил Ване присоединиться к нему. Они обсуждали вкусовые предпочтения, перебрасывались шутками, как старые друзья и зевали, потому что не спали половину ночи — сначала смотрели какой-то боевик по телевизору, а потом пили виски из горлышка одной и той же бутылки. Гилберт говорил, что на свете нет ничего лучше пива, а Ваня отвечал, что он просто не пробовал водки.
Иван сделал заказ, отгоняя воспоминания и стирая невольную улыбку. Он чувствовал, что Ваня отчего-то очень счастлив, и его эмоции частично передавались Ивану. Его подозрения, недовольство и горечь мешались с иррациональным теплом, исходившим от Вани, это сбивало его с толку, нервировало и выводило из себя. Как можно скорее покончив с ужином, Иван вылетел из отеля.
