Соня обняла ее поверх полотенца и вдохнула аромат мужского геля для душа. Наташа даже волосы помыла с ним, и от них запах был намного сильнее. Соня чуть отвернула голову, чтобы не думать об Иване каждый раз, едва делала вдох, но это помогало мало. Мыслями она все еще была там, рядом с ним, рядом с Наташей.
— А что, если касается? — тихо прошептала она ей на ухо.
Наташа вздрогнула, но не отстранилась, позволяя подруге крепче прижаться своей грудью к ее спине. Соня вела себя странно и, зная ее, Арловская могла бы с уверенностью заявить, что та близка к истерике. Но в ее голосе не было знакомых ноток пробивающихся слез — только интерес и опасения. Это было неправильно и нелогично, такая Соня пугала Наташу, заставляла ее чувствовать себя неуютно.
— Если так, я сделаю все, чтобы больше это нас не касалось, — помолчав, ответила она.
Соня положила свою голову ей на плечо и хмыкнула. Наташа притихла, даже не пытаясь вырваться. Глаза Сони были закрыты, и ее ресницы подрагивали, а на губах играла слабая улыбка. Наташа хотела спросить, почему она ведет себя так, но не могла заставить себя произнести хоть слово.
— Ты поцеловала меня, — вдруг сказала Соня.
Наташа дернулась, вырываясь из объятий, и едва не зашипела, как сердитая кошка. Ее щеки горели, она судорожно пыталась вспомнить хоть что-то подобное, но в ее памяти всегда был только Ваня. Возмущение переполняло ее, она злилась на Соню, но была слишком смущена и ошарашена, чтобы говорить и спрашивать.
— Это было очень давно. Ты, конечно, этого не помнишь, — она осторожно дотронулась до волос Наташи, чтобы успокоить ее. — Ты ведь вообще плохо помнишь то время, когда Иван уехал.
Наташа помнила. Помнила, как надеялась поначалу, что Ваня просто отдыхал где-нибудь, помнила его однокурсницу, ее удивленный взгляд и слова о том, что он перевелся. После этого в ее голове был плотный, непроглядный туман. Что она делала, как жила все это время — ей рассказала Соня, но уже много позже. Следующим воспоминанием, после того, как она узнала, что больше не сможет видеть Ваню каждый день, было пробуждение. Она открыла глаза и поняла, что уснула за компьютером. Все тело ныло, глаза болели, а на экране мельтешили бесполезные ссылки с упоминанием любимого имени. Наташа испугалась, но в это же время проснулась Соня, и вместе они справились с этим. С тех пор отражение в зеркале иногда вело себя не совсем так, как положено отражению, и Наташа не могла вспомнить, что делала в определенные моменты времени, но больше никогда это не длилось так долго.
— Это была глубокая ночь, ты сидела за компьютером, а я принесла тебе кофе, — продолжила Соня. — Ты откинулась назад, протянула ко мне руки, а когда я наклонилась — поцеловала меня.
— Ты не рассказывала об этом раньше, — смутившись, пробормотала Наташа.
Она должна была кричать и возмущаться, но вместо этого чувствовала жгучий стыд и неловкость. Соня улыбалась и осторожно гладила ее по голове, от каждого ее прикосновения в груди становилось теплее. Почему-то с Соней это не казалось неправильным. Она была для Наташи как сестра. Они всегда были вместе, и даже когда Наташа сбежала в Японию к Ване, Соня последовала за ней. Она была для нее самым близким и родным человеком, и поцелуй с ней не был чем-то отвратительным.
— Я знаю, что ты любишь Ивана. Но тебе стоит также знать, что есть человек, который любит тебя.
Соня остановилась, и Наташа шагнула к ней. Их взгляды встретились, Арловская протянула руку и осторожно прикоснулась к шее своей подруги. Она хотела что-то сказать ей, но, оказавшись так близко, поняла, что слов просто не хватит. Единственное, что Наташа знала — она действительно хочет этого сейчас.
Закрыв глаза, она нашла губы Сони своими губами, и ненадолго замерла в таком положении. Когда Наташа готова была отстраниться, Соня приоткрыла рот и слегка углубила поцелуй. Ее губы были мягкими и влажными, их прикосновения вызывали ураган эмоций в груди, и Наташа едва могла дышать, потому что перед глазами вдруг предстал Ваня, а его запах от ее тела и волос только укреплял это впечатление. Ваня целовал ее, прижимал к себе, гладил. Ваня был так близко и позволял ей целовать себя в ответ, обнимать и тереться. Ваня…
Влага под пальцами, когда Наташа прикоснулась к щеке, вернула ее в чувства. Она открыла глаза и хотела тут же отстраниться, но вид Сониных слез, которые та старательно пыталась спрятать, заставил ее замереть и не двигаться. Но Соня всхлипывала, слезы никак не останавливались, а ее руки дрожали и были уже все мокрые.
— Тише, — Наташа погладила Соню по голове, и улыбнулась. — Почему ты плачешь?
— Не нужно делать это из жалости, — всхлипывая, ответила та. — Думаешь, я не знаю, кого ты видишь, когда закрываешь глаза?
Наташа стыдливо отвела взгляд и покраснела. Она действительно хотела поцеловать Соню, когда стояла так близко и смотрела на ее губы, но все ее мысли всегда принадлежали Ване.
