Поверх всего остального в шкатулке лежал конверт, запечатанный сургучной печатью. «Из тысяча девятьсот семьдесят девятого, с любовью», — гласила подпись. Под конвертом лежали старые черно-белые фотографии: на одной из них красивая девушка с длинными светлыми волосами прижимала к себе двух парней помладше, и от ее заразительной улыбки у Ловино невольно защипало в глазах. Под фотографиями лежало несколько кассет, наподобие той, что нашли Артур и Альфред, а сбоку пристроилась пленка. С другой стороны, бережно обернутая в тонкий платок, лежала маска, до боли похожая на те, что надевали Ловино и Феличиано в Венеции. На самом дне шкатулки лежал какой-то больничный лист с результатами анализов, но у Ловино не было времени хорошенько его разглядеть.
Дверь в подвал приоткрылась, и перед ребятами предстал не кто иной, как директор «Кагами» собственной персоной. В ярости.
__________
^1RGB - red, green, blue - цветовая схема, в которой любой цвет задается через количество красной, зеленой и синей составляющих.
========== Действие десятое. (об)Явление. Гений места ==========
ПА: (об)Явление, как история О чем-то/ком-то, а не объявление в прямом смысле слова.
(об)Явление
Гений места
— Вы у меня надолго запомните, как бардак в школе устраивать! Да вы до конца года будете тут все мне вылизывать! Устроить западню единственному завхозу! Затопить туалет! Украсть ключи! Залезть в подвал! Да кто вас только надоумил?
Гай был в бешенстве. Выходка внуков настолько вывела его из себя, что он, не стесняясь в выражениях, едва ли не впервые в жизни лично делал выговор ученикам. Обнаружив драмкружок чуть ли не в полном составе рыскающим по подвалу, он немедленно вызвал их к себе на ковер, проигнорировав встревоженный взгляд Экхарта и захлопнув дверь перед носом у Баша. Сейчас ему не было дела до того, какое наказание завхоз хочет устроить его ученикам. Сейчас Гай думал только о шкатулке, которую сжимал в руках Ловино, о потерянном взгляде Феличиано и проклинал свою доверчивость.
— Дедушка… — начал Феличиано, в надежде успокоить его гнев, но сейчас Гая уже никто не мог успокоить.
— Молчать, Варгас! Сейчас я твой директор, «дедушкать» будешь дома! Вы украли то, что я запретил вам трогать, — сурово взглянув на внуков, прорычал он. — Вы перевернули школу вверх дном, подговорили своих друзей!.. А вы! — он метнул горящий взгляд на остальных. — Нет бы надоумить этих балбесов! Тоже полезли, разнесли лестницу на крышу… да вы хоть знаете сколько ей лет? Если вы не уважаете меня, уважайте хотя бы свою школу!
Ребята выглядели напуганными и пристыженными, они никогда не видели директора в таком гневе, так что Гай, сделав глубокий вдох, попытался взять себя в руки.
— Вот что, — он сложил руки перед собой и строго взглянул на мальчишек. — Я не выгоняю вас всех из школы немедленно, только потому что до выпускного осталось всего-ничего, и у меня куча дел. Но вам придется сильно постараться, чтобы я о вас и слова плохого больше не слышал, иначе лично провожу на самолет до дома! Вы все сегодня же заступаете под руководство Баша. Пусть он до конца года распоряжается вашим свободным временем.
Гай заметил, как Йонг Су с Альфредом переглянулись с едва заметными улыбками, и прищурился. Наказание явно было не настолько суровым, как они ожидали, тем более что до конца года оставался всего месяц.
— Это еще не все, Джонс! — ударив кулаком по столу взревел Гай. — Так же на это время вы все отстраняетесь от клубной деятельности. Никаких больше репетиций, я найду способ это проконтролировать. А ты, Варгас, — взгляд непреклонных глаз столкнулся с мокрыми глазами Феличиано, — забудь о мастерской.
— Это несправедливо! — едва не задохнувшись от обиды, выдавил Альфред. — У нас пьеса на выпускной концерт, а Феличиано жить не может без своей мастерской. Вы не можете…
— Я директор, Джонс, и я могу! — перебил его Гай. — А теперь вон отсюда, пока я не выгнал вас к чертовой матери, и не забудьте спросить у Цвингли, не нужна ли ему ваша помощь! Вы двое, — суровый взгляд на внуков, — к вам отдельный разговор.
Ловино и Феличиано опасливо переглянулись, и Гай едва смог сдержать улыбку. Если что-то у него и получилось сделать хорошо, так это помирить внуков. После поездки в Венецию те снова стали неразлучны, как в детстве, словно бы размолвки между ними никогда и не было, и только сейчас Гай понял, что их сблизил не общий враг, а одно на двоих приключение. Моника и сейчас, спустя столько лет, помогла ему…
— Дедушка Гай, прости нас, — он едва не провалился в воспоминания, когда дрожащий голосок Феличиано вернул его в реальность.
— Мы не сделали ничего плохого, — Ловино от обиды надулся и прикусил губу. — Это сокровище нашей бабушки, и мы имели право знать.
— Ты мне еще тут права покачай, — беззлобно шикнул на него Гай. — Разнесли школу, обидели Баша, залезли в подвал… И я не говорю о том, что вы пробрались в мой кабинет и украли блокнот в Венеции!
