Я не знал, что он пригласил и Экхарта тоже, а если бы знал — ни за что не поехал. Мы встретились, только когда нужно было подписать бумаги, из нескладного долговязого подростка он превратился в высокого статного мужчину, его волосы заметно отросли с подростковых лет, но он не стриг их, и я, конечно, сразу понял, что это в память о сестре. Мы не сразу нашли общий язык, и я прекрасно понимаю его упрямство, но совместная работа над реконструкцией школы сблизила нас. Так что когда «Кагами» в том виде, каким знаете его вы, был закончен, Экхарт уже не держал на меня зла, а я перестал видеть в нем лишь тень Моники.
Должен ли я говорить, что за всеми своими проблемами совсем забыл про родную дочь? В Венеции остался ее возлюбленный, ваш дорогой папа, и она, не выдержав разлуки и моего постоянного отсутствия, сбежала к нему. Как итог — мою любимую школу, место, которое я всю жизнь считал своим домом, чуть не разнесли по кирпичам мои же дорогие внуки. Неужели вы до сих пор считаете, что «Кагами» — это просто школа? Неужели для вас «Кагами» — все еще пансион для богатеньких мальчиков, в который вам посчастливилось попасть? Разве вы не чувствуете к этому месту того, что чувствую я? Не видите за стенами тех событий, которые происходили и будут происходить внутри них?
По этим коридорам я носился малолетним сорванцом, и вы — делали то же самое, и сотни детей после вас будут делать это. В этих кабинетах я засыпал под монотонные голоса учителей, и вы, и те, кто придут после вас — тоже. Моника так любила весной устраивать на крыше пикники, хотя это было строжайше запрещено! А как мы целовались с ней в вишневом саду? И как она, бледная и слабая, стояла возле окна той самой комнаты, где сейчас живем мы с Экхартом, смотрела на школу, и слезы катились у нее из глаз, потому что ваша бабушка видела.
Здесь каждый поворот хранит сотни драгоценных воспоминаний, и разрушать их я не позволю никому. Вы меня очень разочаровали, мальчики. Идите к себе.
Дождавшись, пока Ловино успокоит Феличиано, который никак не мог остановить рыдания, Гай тяжело опустился за стол. Он не знал, сколько просидел так, уткнувшись лицом в ладони, но за это время Экхарт зашел два раза и на второй принес чай с коньяком. Гай был благодарен ему за то, что тот не задавал вопросов. Сейчас он не был готов обсуждать произошедшее и вновь переживать все, что с ним тогда произошло. Это была длинная черная полоса, и Гай верил, что с появлением «Кагами» в его жизни она закончилась.
Он отпил немного чая, поморщившись от терпкого привкуса алкоголя — Экхарт явно переоценил его душевные терзания, и перевел взгляд на шкатулку, которую его внуки нашли в подвале. Гай достал конверт, и надпись на нем заставила его выдавить мученическую улыбку, но вскрывать не стал, отложив на стол. На фотографиях Моника была такой, какой он ее запомнил: жизнерадостной, с извечной улыбкой на лице и очень красивой. Он понятия не имел, что она нашла в таком невзрачном мальчишке, как он, и взгляд на собственные фотографии тех лет заставил его поморщиться. Кому-кому, а ему возраст был к лицу. Экхарта на снимках тоже было много, и его короткая мальчишеская прическа напомнила Гаю, как часто он просил его отрастить волосы, когда переживал смерть Моники. Решившись, он встал из-за стола и приоткрыл дверь.
— Что-нибудь нужно? — едва оторвавшись от бумаг спросил Экхарт.
— Нет, — замявшись, Гай хотел было уже закрыть дверь, но передумал. — Просто хотел сказать тебе «спасибо».
Экхарт бросил беглый взгляд на фотографию в руках Гая, и прищурился, понимая причину его странного поведения.
— Я отрастил волосы не потому, что хотел заменить тебе сестру, — поправив очки, вздохнул он. — Это память.
— Я знаю, — Гай тепло улыбнулся. — Хочешь прочитать ее письмо? Кажется, мы откладывали это слишком уж долго.
— Оно предназначено не только для нас с тобой, — возразил Экхарт.
— Когда-нибудь я расскажу ей, — пообещал Гай. — Но сейчас я не готов. Она всю жизнь считала, что у нее второй папа вместо мамы. Представляешь, как сильно она меня возненавидела, когда узнала, что это не так?
«Привет!
Ну, каково это — получить привет с того света? Наверное, люди в моем положении не должны так шутить, но я не смогла удержаться. Простите!
Обычно люди в письмах спрашивают о том, как сейчас живет адресат, но что мне толку спрашивать, если я вряд ли прочитаю ответ? Я хочу, чтобы вы вспомнили все то, о чем мы когда-то вместе мечтали.
