— Справедливость и сила, — повторил Косолапов.
Чем ему не нравилось название? Да тем, что не выдерживало элементарной проверки на дразнилозащищенность. И дураку понятно, что, изобретая имя движению, необходимо исследовать, как это имя издевательски сократят враги и какую вообще гадость из него можно выудить. Неужели не видели, когда придумывали, что «Справедливость и силу» будут сокращенно называть СС, а членов блока и адептов движения — эсэсовцами? Так и получилось. Правда, для молодежи слово «эсэсовец» — пустой звук, поэтому противники «Справедливости и силы», апеллируя к молодым, не отягощенным исторической культурой мозгам, больше пользуются образованьями «сись», «сиси» и, главным образом, «сиська». «Сиська» уже вытесняет «эсэсовцев». На заборах, на стенах домов — пишут везде: «сиська», «сиська», «сиська»… «Сиська» — и все. Весь город в «сиськах». (Обстоятельство, которое, между прочим, поражает приезжих: если в иных местах на заборах пишут названия первичных половых признаков, то здесь определенно вторичного — «сиська»!) Потому что «сиська», именно «сиська», — это еще и намек на видную роль женщины в руководстве «Справедливости и силы». Недаром в качестве контрпропаганды люди Гречихина понарасклеивали издевательских листовок «Голосуйте за сиську!» Читай: только полный кретин отдаст свой голос за г-жу Несоеву.
Вот что значит не продумать название.
Теперь необходимо переломить тенденцию.
— Вы мимо парка поедете? Подкиньте.
Залезая в машину, спросил:
— А почему вы без охраны, Анастасия Степановна?
— А вы?
— Боюсь, — ушел от ответа Герман Федорович, — эти выборы будут проходить в атмосфере террора.
Когда ехали в гору, по Новокузнечному переулку, Косолапов заговорил о семье.
— Как поживает ваша дочь? Акклиматизировалась ли? — спросил он отчетливо, непринужденно артикулируя каждый слог.
— Я ее совсем не вижу, — сказала Несоева. — Два года не видела и опять не вижу. Не могу вам сказать, как она поживает.
— У нее красивое имя — Жанна.
— Это муж настоял, я хотела Аннушку. Если б меня звали Жанна, вы бы сделали из меня Жанну д’Арк.
— Обязательно.
Остановились у светофора. Тинейджеры беспризорного вида, перебегая от машины к машине, раздавали свежий номер «Живой воды».
Несоева взяла посмотреть и тут же наткнулась на:
— Здесь о Шутилине!
— Оперативно работаем, — сказал Косолапов, — вчера в голове, сегодня в газете.
Шутилин был действующим законоположником, на этих элекциях ему требовалось подтвердить свой статус.
— Слова сочувствия, — прочитала вслух заголовок Несоева.
«Слышали? Шутилин-то наш третий срок схлопотать готов!..»
«Так ведь он уже два отсидел!»
«Два отсидел и еще, говорит, пять отсижу. Чем с вами у холодных батарей мерзнуть да в троллейбусах толкаться, уж лучше здесь».
«А где ж он сидит-то?»
«Да в каком-то Доме Собраний».
«Знаю, знаю, хорошее место. Там и кормят что надо, и даже топят зимой. Опять же комиссии… Грамоту знает — при библиотеке устроится».
Анастасия Степановна захохотала.
— Новенький, — сказал Косолапов, довольный. — Между прочим, писатель. Из Петербурга. На вас обе столицы работают.
— Писатель? А как фамилия?
— Ту… терин… Тетурин… Виктор Тетурин. Вы не знаете, он молодой, еще не раскручен.
И еще — прежде чем вылезти из машины:
— Народ не дурак, — сказал неожиданно Косолапов.
— И это говорите вы?
— Народ не дурак. Скоро все скажут, что Каркар сам застрелил собственную собаку. И оклеветал вас.
— Мне все это очень не нравится.
— И мне не нравится. Пролилась кровь. Пускай и собачья.
Штурм — громко сказано; не штурм — наезд мозговой.
— Валерий Анатольевич Каркар… Ну и фамилия!.. И с такой фамилией он идет на элекции?
— Каркар… Каркар… Не еврейская… И не грузинская… Каркар…
— Они говорят, французская…
— Францией тут и не пахнет…
— Знойное африканское побережье… Каркар… Человек с копьем… Вождь людоедов… Каркар…
— Русское кладбище…
— Они утверждают, что его прапрадед был известным во Франции экономистом, Мишель Каркар…
— Ну еще бы!.. профессор Сорбонны!
— Александр III пригласил его к себе советником, он полюбил Россию, женился на русской дворянке, нарожал детей…
— Так он еще из дворян!..
— Естественно.
— Дети того Каркара сражались, кто на стороне красных, кто на стороне белых…
— Ну, а потомок за примирение.
— Гречиха работает. Его почерк. Любит сочинять биографии.
— Будем опровергать?
— Некогда. И незачем. Бьем по фамилии. Так, Витек, это по твоей части.
