Тетюрин, затосковавший по самотождественности и все еще мнивший себя истинным Тетюриным, был реальности не интересен.
Политолог Самсонов изменил своим взглядам, в чем честно признался общественности. Раньше он призывал игнорировать всех — и так называемых крепких хозяйственников, и выдвиженцев из журналистской среды, и бывших научных работников, и профессиональных партийцев, и не в последнюю очередь женщин (они-то куда?!), — но теперь, после того, что случилось, другими глазами взглянул на Несоеву — и увидел: она живой человек!
— Голосовать надо не сердцем, но за тех, у кого сердце есть!
Костя Негожин лепил мелодраму.
Тетюринская легенда о собачке по кличке Тим пришлась очень кстати. Она излагалась в «Живой воде» от лица Тетюрина и Несоевой.
Тим на фотографиях был умилительным.
«Ему мы обязаны нашим знакомством, нашей любовью».
Юношеское стихотворение Коляна о спасении щенка заиграло гранями нового смысла. Его напечатали рядом с фотографией Тима. Колян, в котором вновь пробудился интерес к поэзии, не стал жертвовать авторством, как предлагал ему Жорж, ход изобрели и без того точный: посвящение! Конечно, Несоевой и, конечно, Тетюрину. «Нельзя не спасти» назывался рифмованный текст (Кукин поморщился: следует избегать двойных отрицаний).
Слово «спасти», по замыслу Косолапова, должно возбуждать в мозгах населения добрые ассоциации: спасение легендарного Тима спасительницей Анастасией Степановной, спасение жениха Анастасии Степановны, жестоко избитого (т. е. вылечить надо), спасение любви — в данном случае предельно конкретной — Анастасии Степановны и Тетюрина (а просто женить их, и дело с концом!) и через спасение любви Несоевой и Тетюрина спасение наконец «всех нас», и влюбчивых и безлюбых — униженных и оскорбленных, забытых и обворованных, замороченных бытом, удрученных тяжестью бытия — куда мы идем? во что мы верим? почему мы смертные все? — и тот, и этот, и ты, и я, и даже ваш любимый кот Мурзя, и даже ваша морская свинка, и даже легендарный Тим, пригретый нечаянной, но праведной славой! — почему так быстро осыпается штукатурка с фасадов домов? почему засран пожарный водоем возле автобусной станции? почему почетного гражданина города ударил дубинкой пьяный мент?.. а что будет с нами, с простыми и непочетными? — почему жены уходят от мужей? почему мужья уходят от жен? — ОНА И НАС, всех нас, как гордо звучит в неповторимом имени
А НОВАЯ НЕВЕСТА, ОНА И НАС СПАСЕТ!
«Да, да, надо спасать. Кто ж, как не я? У меня нет другого пути. Я знаю, что надо делать».
Анастасия Степановна вошла в палату.
— Вот вы, Виктор, какой. Я представляла вас другим. Право, мне очень неловко, что все так получается.
Тетюрин молчал, Несоева подумала, что он ее не узнал, и представилась:
— Анастасия. Анастасия Несоева.
— Я вас узнал, Анастасия Степановна.
— Давайте начистоту, Виктор. Я не хочу, чтобы у нас были недомолвки. Мне эта затея не нравится. Я была против. Может быть, следовало быть более настойчивой, но как уж получилось — пошла на поводу… Значит, так. У меня нет никаких видов на вас. Чтобы вы знали. И еще, чтобы вы знали, если не знаете, эти дурацкие заявления для газет, интервью… это все не я, не мое…
— Я знаю, — сказал Тетюрин, — их сочинил Костя Негожин.
— Негожин? — переспросила Анастасия Степановна. — Не тот ли, которого я вытаскивала из вытрезвителя?
— Из вытрезвителя вы меня вытаскивали.
— Да вы что?
— А что? Вот такой у вас муженек будет. Пьет, под забором валяется. Вы разочарованы?
— Если б вы знали моих предыдущих мужей, не говорили бы так. Видите, нас уже что-то связывает.
— Я, наверное, должен поблагодарить вас, — произнес Тетюрин. — Мне клеили статью. Кабы не ваша помощь…
— Нет, что вы, это я должна поблагодарить вас. И от себя лично, и от всего блока. С кем не бывает. А вы себя вели по-мужски. Лишнего не сказали. Хотя могли… в таком состоянии. Был бы скандал. Ни в чем не признались.
— Ну я что… я… так получилось.
— Я понимаю, вам бы хотелось держать дистанцию, как и мне тоже, но ничего не поделаешь. Отнесемся к этому как… — Несоева запнулась.
— Отнесемся, — согласился Тетюрин, не дожидаясь «как».
— Как к авантюре, — нашла слово Несоева. — Знаете, у меня прабабка из-под венца сбежала… Вместе с цыганом.
— В вас течет цыганская кровь?
— Одна восьмая.
— Что же, она в таборе жила?
— Не знаю. Может, это и не совсем цыган был.
— Понятно, — сказал Тетюрин.
— Просто мы по женской линии все активные. И дочь моя, она вся в меня.
Про дочь Тетюрин не стал спрашивать.
— Вон сколько я вам рассказала о себе. Я рада, что вы меня не боитесь.
— А зачем мне бояться?
— Я вас тоже не боюсь, — призналась Несоева. — Не буду задерживать, сейчас уйду.
— Мне торопиться некуда, — сказал Тетюрин.
— К сожалению, мы не принадлежим себе в значительной степени…
— Это точно.
— Как бы друзья по несчастью.
— В некотором роде, — сказал Тетюрин.
— А про наше знакомство ваш Негожин хорошо придумал.
— А что он придумал?
— Ну что от вас убежала собака, а я нашла… спасла.
