Можно было бы, конечно, отказаться от общежития и столовского питания, после лекций уходить домой и каждый раз наедаться досыта, но необходимость заниматься в учебных кабинетах и библиотеках привязывала его к городу. Так что приходилось мириться с жизнью впроголодь. Недостаток казённого столовского питания особенно остро чувствовался по вечерам. Чтобы утихомирить неблагодарный желудок, Валентин догадался употреблять в пищу вместо дорогого сливочного масла (в коммерческом магазине оно продавалось по 200 рублей кило!) рыбий жир, который стоил в шесть раз дешевле. Покупал его в аптеке, тарой служила крепкая, надёжная бутылка из-под шампанского. Ел с хлебом, прихлебывая прямо из бутылки мелкими глотками густую пахучую жидкость – и вкусно, и сытно!.. В детстве Валентин страдал малокровием, носовым кровотечением, врачи назначили рыбий жир. Ежедневно, зажав между колен квёлого сынишку и запрокинув его голову, мать вливала ему прямо в глотку столовую ложку лечебного жира, а чтобы не выплюнул, тотчас всовывала в рот конфетку! Теперь он с улыбкой вспоминал это и недоумевал, почему рыбий жир казался отвратным.
И вот наступило первое сентября, предвещавшее погожий солнечный денёк. В учительской и шумно, и весело, все в приподнятом настроении, празднично возбуждены, нетерпеливо посматривают на часы, ждут первого звонка на первый урок. У Алексея Ивановича, преподавателя русского языка и литературы, два пятых класса и один шестой, у Степаниды Мелентьевны – четвертый класс девочек: обучение мальчиков и девочек раздельное.
Грянул наконец заливисто звонок в коридоре, топот ног и голоса детей смолкли, педагоги торопливо разобрали классные журналы из специального ящика, висевшего на стене возле двери, и разошлись. Слыша учащенный стук сердца, Степанида Мелентьевна вошла в свой класс и остановилась в недоумении: класс был пуст!.. За партами, стоявшими в три ряда, ни одной ученицы! Но в следующее мгновение увидела детей, они были здесь, в классе, но не за партами, а под партами, и выглядывали оттуда, гримасничая и хихикая.
«Вот оно, очередное испытание на звание настоящего учителя! – подумалось Третьяковой. – Спокойно, спокойно! Главное – не терять присутствия духа, не паниковать, не бежать за помощью к начальству, действовать обдуманно»…
Нарочито медленно прошла Степанида Мелентьевна к столу, положила классный журнал, учебники, тетрадь поурочных планов и промолвила громко, чётко:
– Здравствуйте, дети!
В ответ мяуканье, блеяние, хрюканье. Учительница кашлянула, демонстрируя невозмутимость, села на стул, открыла журнал, просмотрела список учениц – 32 человека. Проверить посещаемость не представлялось возможным: как узнать, сколько их сидит под партами?! Степанида Мелентьевна ворохнула пальцами страницы «Родной речи», раскрыла наугад и притворилась читающей, думая, что делать в подобной ситуации.
Профессия педагога сродни профессии артиста, и тот и другой находятся под прицелом множества зорких, придирчивых глаз, замечающих малейший промах, не упускающих абсолютно ничего. Разница в том, что если артист не справится со своей ролью сегодня, назавтра может учесть вчерашние ошибки и произвести фурор у зрителей, потому что в зале будет сидеть другая публика, ничего не знающая о недавнем провале. Педагогу труднее выправить положение: завтра он придёт в тот же класс, и всякий неверный шаг будет укреплять неблагоприятное мнение о нём, и тогда – прощай, дисциплина!.. А не будет дисциплины – не будет и успеваемости. Чем бы то ни было, страхом или любовью, или большими знаниями педагог должен держать учеников в руках, чтобы вести урок, учить тому, что знает сам.
Минут пять девочки дурачились, а Степанида Мелентьевна терпеливо ждала, когда им надоест сидеть под партами в скрюченном положении. Вот наступила относительная тишина, и учительница заговорила:
– Ну что ж, раз вы не хотите учиться, то и не надо! Только кому от этого худо? Мне, что ли? Я вот сижу, ничего не делаю, а зарплата мне идёт. Я, значит, ничего не теряю, а вы теряете. Вы никаких знаний не получаете от меня. А вам ох как нужны знания, чтобы после школы поступить в техникум или в вуз, получить хорошую профессию. На кого вам надеяться-то, а? Кто в семье, те надеются на родителей, а вам только на свои силы можно рассчитывать. Как же вы должны учиться по сравнению с ними, а? Да вы должны из кожи лезть, на одни пятерки учиться, а не дурака валять, хихикать да мяукать на уроках! Ну а если вы совсем дурочки, добра себе не желаете, ну тогда, конечно, уж ничего с вами не поделаешь. Проболтаетесь и выйдете отсюда недоучками, и никому-то не будете нужны! Без знаний – никуда!
Этот монолог произвёл впечатление на строптивиц. Девочки повылезали из-под парт, чинно уселись на свои места и стали ждать, что будет дальше.
– Ну вот, так-то лучше! – подытожила новая учительница. – А теперь давайте знакомиться. Меня зовут Степанидой Мелентьевной. Понятно? Ме-ленть-ев-ной. Сейчас я проверю по списку, все ли в классе.
