На Новый, 1948 год папа принёс очень пушистую, очень душистую ёлочку. Лесную красавицу поставили в ведре в углу, на письменном столе. В ведро налили воды (чтобы подольше не осыпалась), укрепили ёлочку, а ведро прикрыли белой простынкой – получилась ёлка на пригорке. Украсили ёлку картонными игрушками – штампованными рыбками, зайцами, белочками – и конфетами. Даже маленький братик Сашка радовался, глядя на ёлочку.
На другой день нового года пришли к нам в гости Нина и её муж Лёша. Лёша пришёл с фотоаппаратом и снимал меня с Сашкой, потом Сашку с мамой, потом всех троих. Фотографии получились не ахти какие, но памятные. Очень забавным получился маленький Сашка – голенький, толстенький, с длинными светлыми вьющимися волосами.
В детском саду ко Дню памяти Ленина я и ещё три мальчика выучили стихотворение, каждому досталось по четыре строчки – читали друг за другом. В детский сад пришла незнакомая тётя, рассказывала про Ленина – она его видела живым. Потом вышли мы. Доставшееся мне четверостишие я читал вторым, сделал шаг вперёд:
Я оконфузился – вместо слова «орден» я прочитал «ордер» громко, выразительно:
Незнакомая тётя потом спрашивала у меня про родителей и что-то ещё выговаривала воспитательнице и директору.
Квартира наша всё уплотнялась и уплотнялась. К тёте Любе вернулся муж дядя Гриша, он был милиционер. Дядя Лёша Зимин женился и привёл в свой шестиметровый чулан жену Марусю. К тётке Груше подселился её брат Иван Васильевич с женой тётей Настей. Если всех сосчитать, то получается, что в нашей квартире проживало двадцать пять человек. Жили с одним туалетом, умывались в ванной и на кухне, за чистотой следили – каждая семья дежурила столько недель, сколько человек в семье. Помойку выносили каждый день, пол в десятиметровом коридоре и на кухне мыли через неделю, и не только мыли, а ещё и с мастикой натирали щёткой. А когда наведывались тараканы или клопы, им тут же объявляли керосиновую войну.
При входе в квартиру стояла старая вешалка с перекладинами. Курильщики – Филипп Иванович, Иван Васильевич и мой папа – любили под этой вешалкой покурить, присев на нижнюю перекладину. Курили и о чём-то говорили – главным рассказчиком был дядя Филя. Напротив вешалки стоял секретер красного дерева. Мы, ребятня, тут же играли «в школу». Вовка Набатов, Лёлька из квартиры напротив и я – мы были учениками, а училкой была Люська. У неё неплохо получалось: и чтением мы занимались, и арифметикой. Люська писала, не понимая, что царапает, на крышке красного дерева, вызывала нас к доске, проверяла наши успехи и ставила оценки. Я, играючи – спасибо Люське, – научился читать.
Отец принёс мне книжку с картинками про «генерала Топтыгина». Это была моя первая книжка, которую я без мамы и папы (без их помощи) пытался одолеть. И когда пришли гости на мой день рождения, я, забравшись на спинку дивана, декламировал (так папа называл чтение вслух):
бойко читал я, а тётя Нюра восторженно вздыхала. К концу я разошёлся:
чуть ли не криком закончил декламацию. Гости захлопали в ладоши, дядя Ваня достал шоколадный батончик:
– Идём мы с тётей Катей по Арбату, а тут лисичка бежит – остановила нас и попросила передать имениннику вот эту шоколадку.
Я уже знал, что лисички по городу не бегают, но возражать не стал, взял шоколадку и сказал «спасибо».
Дядя Ваня разливал вино по рюмкам, гости выпивали за моё здоровье. Потом я ещё смешил гостей, показывая, как ходит согнутая баба Таня, как переваливается с ноги на ногу соседка тётя Фрося, как важно, подняв подбородок, ходит папа.
– А похоже, Петь, похоже, – смеялась тётя Нюра.
Потом мама с тётей Катей пели песни. Когда гости засобирались домой, папа подавал пальто, помогая одеться и тёте Кате, и тёте Нюре. Мама прощалась с гостями у дверей, баба Таня уносила посуду на кухню, а я, проказник, быстро слил в одну рюмку недопитые взрослыми вино и водку и… махнул – отметил свой день рождения! Маленький Сашка ещё ничего не понимал – хлопал глазками и улыбался молочными зубками. Хмель зашевелился в моей семилетней голове, и я закусил «лисичкиной» шоколадкой. День рождения удался!
