Когда Вэнь Кэсин аккуратно развёл отвороты окровавленных одеяний и увидел гвозди, в его зрачках промелькнул тревожный отблеск. Но Чжоу Цзышу было всё равно — из-за серьёзных ран его грудь и спина разрывались от боли. Скорее всего, были сломаны ребра и повреждены лёгкие. Он мог дышать лишь поверхностно и изо всех сил старался не кашлять, чтобы не усугубить своё и без того плачевное состояние.
Вэнь Кэсин бережно повернул его на бок, шумно втянул воздух, увидев рану под лопаткой, и хладнокровно вынес вердикт:
— Имей в виду, что, если бы удар пришёлся на цунь[334] левее, он сломал бы тебе позвоночник.
— Опять вздор несёшь! — слабым голосом возразил Чжоу Цзышу. — Если бы кукла сломала мне позвоночник, я бы уже умер. От стыда.
Вэнь Кэсин фыркнул. Положив руку на спину Чжоу Цзышу, он внимательно осмотрел рану, а затем удручённо спросил:
— Ты дурак? Или ничего не чувствуешь? — кончиком пальца Вэнь Кэсин надавил на какую-то точку, останавливая кровь. Это заставило Чжоу Цзышу замычать от боли. Когда способность говорить вернулась, он прошипел сквозь стиснутые зубы:
— Хочешь… ударю тебя дубиной? Сразу поймёшь, каково это!
Как ни странно, Вэнь Кэсин оставил этот выпад без ответа. Продолжая хранить молчание, он помог Чжоу Цзышу сесть прямо и прижал обе ладони к его спине. Опасаясь растревожить гвозди, как это получилось у Е Байи в Дунтине, Вэнь Кэсин аккуратно направил ци ровным, но очень тонким потоком. Многие годы он практиковал боевые искусства в основном для убийств и причинения боли. Это была первая серьёзная попытка использовать кунг-фу для спасения чьей-то жизни. Вэнь Кэсин чувствовал себя мясником, которому вместо топора вручили иглу для вышивания и усадили за рукоделие. От напряжения и тревоги его лоб покрылся испариной.
Только через час он убрал руки и помог Чжоу Цзышу прислониться к стене. Понимая тяжесть своего физического состояния, Чжоу Цзышу закрыл глаза, чтобы поскорее восстановить силы. Взгляд Вэнь Кэсина зацепился за нестёртую каплю крови в уголке его рта. Тёмное пятнышко отчётливо выделялось на белой коже, из-за яркого контраста лицо выглядело ещё более бледным.
Словно околдованный, Вэнь Кэсин долго и оцепенело смотрел на это пятнышко, пока не потерял самообладание. Склонившись, он легко прижался губами к краю губ Чжоу Цзышу и медленно слизнул кровавую каплю. Вздохнул, провёл пальцами по волосам у виска Чжоу Цзышу и замер.
Они были так близко, что разделяли дыхание друг друга. Спустя несколько ударов сердца, Чжоу Цзышу открыл глаза, но не отстранился, а беззвучно выговорил:
— Пользоваться чужой бедой просто верх бесчестия.
Не поднимая взгляда, Вэнь Кэсин ответил хриплым шёпотом:
— Будто ты сам образец благовоспитанности![335]
Когда он тихонько усмехнулся, Чжоу Цзышу ощутил обжигающий ветерок, и его бесстрастное лицо чуть заметно дрогнуло. Поняв, что больше не может спокойно терпеть чужое дыхание на своих губах, Чжоу Цзышу попробовал отвернуться, но Вэнь Кэсин удержал его за подбородок:
— У тебя совсем нет сердца? Неужели я не достоин крохотной награды за то, что лечил твою рану?
Молчание Чжоу Цзышу растянулось ещё на несколько вдохов, прежде чем он ответил:
— Прости, продажа тела сейчас не входит в мои планы.
Вэнь Кэсин коротко рассмеялся:
— Догадываешься, что происходит, когда человек уступает в силе противнику?
Чжоу Цзышу недоверчиво выгнул бровь, поражаясь тому, каких вершин может достигнуть бесстыдство. Вэнь Кэсин придвинулся ещё ближе и прошептал, почти касаясь губами его уха:
— Этого. Человека. Заставляют. Заключить. Сделку.
— Твои аппетиты непомерны! — горько усмехнулся Чжоу Цзышу.
Вэнь Кэсин заглянул в его лицо и какое-то время нагло пялился в упор. Затем он опустил ресницы, скрывая жаркий блеск глаз, отстранился и облокотился на стену плечом к плечу Чжоу Цзышу. Скрестив руки за головой и вытянув ноги, чтобы упереться в противоположную стену коридора, Вэнь Кэсин лениво произнёс:
— Знаешь, что? До поры до времени я позволю тебе быть передо мной в долгу.
Измученный Чжоу Цзышу решил не поддерживать бестолковый разговор. Чувствуя головокружение, он вновь закрыл глаза и провалился то ли в сон, то ли в беспамятство.
Вэнь Кэсин хорошо знал пределы своих возможностей. Кроме Е Байи, никто из них не разбирался в сложном искусстве исчезающей двери. С какими опасностями они столкнутся, если продолжат наугад метаться по подземелью? С раненым Чжоу Цзышу и безусым юнцом в придачу отказ от действий был лучшей тактикой.[336] Прежде чем что-либо предпринять, им следовало передохнуть и набраться сил в относительно спокойном месте.
Дыхание Чжоу Цзышу было слабым, но ровным, как и положено спящему. Вэнь Кэсин повернул голову и снова посмотрел на него, внезапно припомнив слова Великого Шамана:
Может быть, если…
