— Прошу, не льсти мне так откровенно! — бесстыдство Вэнь Кэсина не знало границ. — Я ощущаю столь сильный голод, только когда смотрю на тебя. Подскажи, что же с этим делать?
Не дав Чжоу Цзышу вставить хотя бы пару слов, Вэнь Кэсин переключился на дикую бессмыслицу:
— Много лет назад я видел труп на обочине. Его волосы сбились в беспорядочный комок, а одежда перепачкалась настолько, что угадать первоначальный цвет было невозможно. Окровавленное лицо с отрезанным носом стало совсем неузнаваемым. Копье пронзило тело насквозь через грудь и торчало между лопаток. Когда я подошёл, чтобы взглянуть ближе, то только по этой паре лопаток и смог понять, что при жизни тот человек был невероятно красив! Угадаешь, что было дальше?
Чжоу Цзышу сделал глубокий вдох, собираясь ответить, но Вэнь Кэсин снова его опередил:
— Я научился судить о красоте людей по их лопаткам и за всю жизнь ни разу не ошибся. Поэтому, А-Сюй, сними свою бесполезную маску! Позволь мне целовать и обнимать тебя, пока я не утолю свой голод. Красивых людей так мало! При желании можно перебрать их всех. Я стремился познать каждого красавца под небесами, но ни к одному не привязывался. Если ты покажешь своё истинное лицо и согласишься провести со мной ночь, кто знает, что будет? Возможно, буря моей страсти разожжёт пламя твоего желания, а наутро я первый обо всём забуду и оставлю тебя в покое. Ну а пока то, как ты ведёшь себя… заставляет меня мечтать о том, чтобы остаться с тобой до конца дней.
После такого заявления поток слов, которым Чжоу Цзышу собирался остудить пыл сумасшедшего, мгновенно испарился, и он уставился на Вэнь Кэсина в неподдельном ужасе. Последний захихикал, по-ребячески раскачиваясь взад-вперёд, и указал пальцем на Чжоу Цзышу.
— Попался! — поддразнил Вэнь Кэсин. — Сознайся, я напугал тебя до смерти!
— Твою мать! — с чувством выпалил Чжоу Цзышу и осёкся, глубоко задумавшись о чем-то.
— Забудь, — сказал он, похлопав собеседника по плечу. — И прими мои соболезнования.
Вэнь Кэсин ошарашенно замер и заикаясь пробормотал:
— Т-ты о чём?
Но Чжоу Цзышу лишь прислонился к стене и прикрыл глаза, намереваясь, наконец, отдохнуть.
Зачем человеку хранить в памяти труп, увиденный много лет назад? Помнить до малейших подробностей, как выглядели волосы, лицо и одежда? Видимо, Вэнь Кэсин множество раз воскрешал в мыслях эту картину, пока каждая деталь намертво не отпечаталась в его сознании. Снова и снова пересказывая страшное воспоминание в беспечной манере, как что-то незначащее и не причиняющее боли, он боялся однажды забыть, как выглядел дорогой покойник.
Чжоу Цзышу сам не знал, почему понимал чувства Вэнь Кэсина, как собственные. Пусть они совершенно случайно встретились в океане людей, похоже, способность угадывать мысли друг друга была дарована обоим с рождения.
- - - - -
Наутро Чжоу Цзышу покинул заброшенный двор в сопровождении Чжан Чэнлина и непрошенной тени по фамилии Вэнь.
Чжоу Цзышу хотел узнать, как продвигается дело, о котором он в прошлый раз говорил с приказчиком меняльной лавки, а для этого пришлось вернуться в Дунтин.
Новые сведения требовались для лучшего владения ситуацией, а также просвещения Чжан Чэнлина, который против воли увяз в этой ситуации по уши. Мелкому болванчику было полезно занять голову чем-то, помимо слепого заучивания рифм и последовательностей боевых техник.
Чжан Чэнлин быстро обнаружил, что обучение у шифу-бродяги (которого, однако, он сам себе выбрал) было мучительным. Наставник только и делал, что декламировал наизусть бесконечные рифмы для описания очерёдности движений. Неизвестно, что было труднее — понять эти тексты или запомнить.
В любом случае, шифу не заботило, усвоил Чжан Чэнлин урок или нет. По мнению Чжоу Цзышу, единожды услышав наставление, человек считался «обученным». Другими словами, его метод в полной мере иллюстрировал поговорку «мастер подводит к двери, остальное зависит от ученика».
Однако Чжан Чэнлину казалось, что порог у двери, к которой его подвёл Чжоу-шифу, немного выше обычного. Примерно на высоту горной вершины. Продираясь сквозь густой туман неочевидных смыслов и облака запутанных формулировок, мозг мальчишки превращался в комок липкой каши. Закатив глаза к небу, Чжан Чэнлин с бесконечными запинками зубрил мудрёные строки. В конце концов Чжоу Цзышу не сдержался и дал ему подзатыльник, не в силах и дальше любоваться глупым видом горе-ученика.
— Ты рифмы повторяешь или дух испускаешь?!
Чжан Чэнлин понимал, что он не семи пядей во лбу, поэтому не посмел перечить наставнику, но посмотрел в ответ полными отчаяния глазами.
— Что такое? — осведомился Чжоу Цзышу.
— Шифу, я не понимаю.
Чжоу Цзышу сделал глубокий вдох — раз уж его звали «шифу», стоило проявить снисхождение. Следуя этой логике, он с усилием скрыл досаду и спокойно, с завидным, как ему виделось, терпением, уточнил:
— Что именно ты не понял?
Чжан Чэнлин робко посмотрел в ответ, а потом потупился и сокрушённо пробормотал:
— Всё…
Чжоу Цзышу молча отвёл взгляд, стоически сдерживаясь, но в конце концов не вытерпел и гаркнул:
