— Если тебе надо экспертное заключение, то я смогу его дать только после того, как возьму анализы и проверю их в лаборатории. Сканер показывает, что в этой области нет повреждений, а я думаю, что тебе не нужно говорить о том, какие могут быть повреждения, если девушка против. Не маленький, сам понимаешь. Тем более, штаны и белье не скомканы и застегнуты. Вряд ли он стал бы поправлять их за собой.
Каждое слово приносило одновременно облегчение и боль. Боль от одних только мыслей, что Мираль мог…собирался сделать с Зариной. И облегчение о того, что все же не сделал.
— Что же его остановило?
— Не знаю, и меня это волнует меньше всего. А вот, больше всего меня волнует сотрясение мозга у Зари, и большая гематома на голове. Ее не слабо приложили головой обо что-то. Или также, ботинком по голове. Но для остальных анализов мне нужна лаборатория. Девушку можно аккуратно поднять.
Лин осторожно подсунул руки под тело Зарины и поднял ее. Она жива, а с остальным они справятся.
Я пришла в себя в больнице. Об этом говорил аппарат, подключенный ко мне, больничная кровать и весь антураж комнаты. Благо, что не белая.
Медленно ко мне стала возвращаться память, подкидывая кадры произошедшего. И все-таки, меня нашли. Эта мысль вкупе с воспоминаниями вызвала слезы. Шок, испытанный тогда, выходил теперь слезами, заставляя меня рыдать. Буквально через минуту ко мне в палату зашел док. Не какой-то чужой, кританский, а мой, из экипажа.
— Привет.
И столько было теплоты и заботы в его взгляде, столько радости в простом слове «привет», что я расплакалась еще сильнее. Док понятливо подошел, присел на край кровати и осторожно обнял меня.
— Ну, все, все, ты с нами, ты в порядке. Я присматриваю за твоим выздоровлением. Они хотели дать тебе другого доктора, но я не позволил — кто вылечит землянку лучше, чем землянин?
Через минуту слезы прекратились, всхлипывания стихли.
— Ну, как ты?
— Нормально.
— Что-то болит?
— Голова немного. Наверное, потому, что я плакала.
— Или потому, что у тебя сотрясение и гематома. — Я вопросительно посмотрела на дока. — Да, милая, как тебя так приложили?
— Ботинком. Это он мне добавил, когда я уже убрала руки от головы.
— За что добавил?
— За мои слова. Я сказала, что он ненавидит себя за зависть к Лину.
— И зачем ты это сказала?
— Да само как-то. Я вообще много чего ему сказала, за что и отметелили.
— Горе ты, зачем вообще злила?
— Он хотел…меня…
— Понятно. И ты решила таким странным образом изменить ситуацию?
— Да.
— А если бы он убил тебя?
— Они в любом случае не собирались оставлять меня в живых. Мираль сказал, что сначала допросят, а потом убьют. А так был шанс, что хоть чего-то он со мной не сделает.
— Все ясно.
— А как вы меня нашли?
— Не поверишь! Алетта помогла.
— Как?
— Она сидела в твоем компьютере, пересматривала досье, пытаясь как-то отвлечься, и заметила сходство между одним из подозреваемых и Миралем. Все это время мы следили не за тем. Нам нужен был не Делир, а Ритано. Мираль — его внебрачный сын, через которого и шла торговля оружием.
— Ого!
— Да. Мы поехали домой к Миралю, а вторая группа — к Ритану. Ни одного, ни другого дома не оказалось, тогда мы поехали на склад оружия, который принадлежал Ритану, и нашли тебя. Ну и напугала ты нас.
— Я тоже испугалась.
— А как тебя похитили?
— Да я просто шла по улице, а Мираль меня окликнул. Предлагал составить компанию, а потом извинился и шарахнул меня шокером. Открыла глаза уже в той комнатке — ни гаджета, ни кольца, ни маячков.
— На Лина смотреть жалко было. Он себя винит.
— Зря. Он ни в чем не виноват. Вина здесь только Мираля.
— Это ты Лину скажи. Он приходит к тебе каждый день по несколько раз. Адмирал бы с удовольствием и тут остался, но с поимкой этих оружейников недоделанных, у него появилось много работы. Приходится много расследовать, изучать, зачищать.
— Я понимаю. Это даже хорошо, что он занят — меньше времени на лишние думы.
— Ты не скажешь, что произошло у вас?
— Нашла коса на камень.
— Он выразился почти также. Назвал это камнем преткновения.
— Можно и так сказать.
— Этот камень отброшен в сторону? Или все еще стоит между вами? — Во взгляде дока не было пустого любопытства — только искренняя забота.
— Ох, док. Это не просто камень — это начало чертова хребта!
— Я надеюсь, вы пророете в нем тоннель. Или взорвете нафиг!
— Не знаю. Посмотрим. Черт, голова разболелась.
— Давай дадим тебе обезболивающего, тебе нужно отдыхать. — Док вставил ампулу в пистолет и приставил его к моей шее. Дальше я почувствовала легкий укол и услышала щелчок. Тут же меня стало клонить в сон.
— Док, а сколько я спала?
— Двое суток.
Дальше я уже не могла держать глаза открытыми и заснула.
