Вечером того дня все снова собрались в больнице. Док сказал им, что Зари сегодня приходила в себя, что вызвало радостный возгласы среди экипажей. Все стали спрашивать, как она, что говорила, о чем спрашивала. Док рассказал все, что мог. Как девочка плакала, проснувшись, как спрашивала о ее нахождении, как рассказала о произошедшем. Мужчины сжимали кулаки от злости, когда поняли, откуда побои. Как им тяжело было понимать, что она просто заменила одно насилие другим, тем, которое морально могла вынести. Они хором говорили, что она могла погибнуть от такого решения. Душу можно вылечить, а вот вернуть с того света нельзя. И только тихий голос Алетты прервал их гам.
— Я понимаю ее. И на ее месте сделала бы также. Мужчинам не понять весь ужас насилия. Все девушки боятся этого. И некоторые, с кем такое произошло, больше не могут вернуться к нормальной жизни, они сломаны. А некоторые предпочитают уйти из жизни. Поэтому, я могу понять Зарину.
После этого все мужчины замолчали, обдумывая слова девушки.
— Док, а к ней можно? — Энди озвучил общее желание всех.
— Я посмотрю, не спит ли она.
Через несколько минут док вернулся и сообщил, что девочка спит, и им лучше прийти завтра. Все стали расходиться, и только Лин остался стоять на месте.
— Она что-то говорила обо мне? — Спросил адмирал, когда остальные покинули помещение?
— Да. Я сказал ей, что ты винишь себя, на что она ответила — зря! Она тебя не винит.
— Это все?
— Нет, но остальное предназначалось мне.
— Док, а можно мне к ней? Я просто посижу рядом.
— Хорошо.
Я проснулась и не почувствовала головной боли. Наконец-то! Только, как долго это продлится? Обычно, меня хватает на полчаса. Вот уже два раза просыпалась, и оба раза через полчаса приходилось колоть обезболивающее. Я открыла глаза и наткнулась взглядом на сидящего в кресле Лина.
— Привет.
— Привет.
— Как ты?
— В порядке.
— Голова не болит?
— У меня до этого момента есть полчаса. — Легкая улыбка скользнула по губам мужчины.
— Хорошо.
Мы молчали, не зная, с чего начать. Слишком неоднозначным был наш последний разговор, чтобы радостно кидаться друг другу в объятия. Хотя почувствовать себя любимой и защищенной я хотела бы. Но не так, не после тех слов.
— Я боялся, что больше не увижу тебя. Что не успею, не найду. — Голос мужчины был хриплым и отражал пережитый страх. Не только мне досталось, они тоже поволновались.
— Нашел.
— Благодаря Алетте.
— Да, док говорил.
— Зари, прости меня.
— За что?
— За то, что я сказал.
— Не надо. Это твое мнение, за него не стоит просить прощения. К тому же, в глубине души ты все еще считаешь его правильным.
Лин вздохнул и отвел взгляд, ведь я была права. Все оставалось по-прежнему, наша проблема никуда не исчезла, не растаяла.
— И что теперь? Как нам быть? — «Мы все еще вместе?»
— Я не знаю, Лин. Я не могу так. Мой мир и моя служба слишком много значат для меня, чтобы я могла отказаться от них.
— Я понимаю. Выздоравливай, — Лин поднялся, подошел ко мне и поцеловал в лоб. После чего вышел из палаты. А по моим щекам снова заскользили слезы. Было ощущение, что мы только что попрощались с ним. По крайней мере, как пара. Такой родной и близкий вдруг стал далеким и чужим. Не моим. Больше не моим. И эта пустота в груди была сильнее любой боли, тяжелее, чем побои Мираля.
И впервые за сегодняшний день я вызвала доктора и соврала, что у меня болит голова, чтобы мне вкололи лекарство. Чтобы заснуть, забыть, провалиться в беспамятство, прекратить страдания. Вошедший доктор увидел, как я скрутилась калачиком, лежа на боку и реву. Он перепугался, думал, что-то случилось. Хорошо, успела сказать, что это только нервы. Тогда мне вместо обезболивающих вкололи успокоительные, которые не дали мне заснуть, но сделали так, что мне стало наплевать на все. Я лежала и смотрела в потолок, без мыслей, без чувств, без страданий. Без смысла. Когда в палату зашел мой док, я услышала его мягкий голос.
— Ну что, как дела?
Я перевела на него пустой взгляд, отстраненно замечая, как улыбка сходит с лица дока.
— Зари, ты в порядке?
— Да, — мой голос был таким же бесцветным, как и мое сознание. Доку это не понравилось. Он набрал на электронной панели какие-то значки, после чего крепко выругался.
— Идиоты хреновы! Додумались, чем лечить. — Он нажал кнопку вызова и прокричал в нее. — Доктора в сорок восьмую!
Через короткий промежуток времени в палату влетел тот доктор, который колол меня до этого.
— Как хотите, мать вашу, вымывайте эту дрянь из нее!
— Извините, но…
— Не извиню! Я заберу ее и сам вылечу лучше. Может, ваши препараты хороши для кританцев, но не для людей. Вымывайте, я сказал!
Доктор ушел и вернулся с другим лекарством. Детокс, наверно. Мне вкололи новый препарат, и через некоторое время сознание стало размораживаться. Потихоньку, по одному появлялись чувства, эмоции, но теперь я была готова с ними бороться.
— А теперь, либо я забираю ее отсюда, либо вы больше ни ногой не ступите в эту палату! Только если она будет умирать, а меня не будет рядом!
— Хорошо, это ваш пациент.
— Вот и ладушки. Если узнаю, вы здесь больше работать не будете.
