— Голубей гоняете! — недовольно ворчал Крафт. — А замок должен выглядеть заброшенным... Вы же военный человек, господин Щербак!
Довбыш предлагал отправить к Дюреру связного. Антон протестовал: отправить недолго, а с чем, с какими вестями?
Когда же пришел конец терпению и Щербака, приехал капитан Гро.
Наконец-то мы узнали, чего от нас хотят.
Оказывается, графский замок является базой, через которую Лондон доставляет «Арме Секрет» оружие. Именно здесь, над этим плато, винтовки и боезапас выбрасывают английские самолеты.
Задание нашей группы — подавать сигналы летчикам, разыскивать грузы, доставлять их на склад. Одновременно приказано подыскать и расчистить небольшую площадку, пригодную для посадки самолета.
Гро поинтересовался, нет ли среди нас человека, знакомого с аэродромной службой. Но авиаторов в отряде не оказалось.
— Жаль, — сказал капитан, — такой человек очень пригодился бы.
На этот раз он был в хорошем настроении, не хмурился. Я заметил, что субординация тешит его честолюбие, и решил играть на этой струне.
— Разрешите обратиться, мсье капитан!
Гро снисходительно кивнул.
— Мы просим вас поставить в известность советское посольство в Лондоне о том, что мы...
— Связь строго регламентирована, — перебил меня капитан. — Мы не имеем права в настоящее время засорять эфир разговорами о судьбах отдельных людей.
— Думаю, что наш отряд — это уже не отдельные люди, — едва сдержав себя, сказал я. — Вы солдат, мсье капитан, и вы должны понять нас. Нам хочется, чтобы в Москве знали: мы живы и продолжаем борьбу с врагом, как солдаты. Вот наши фамилии.
Гро пробежал глазами список.
— Кардашов? Но, мне кажется, среди вас такого нет?
— У вас отличная память, мсье капитан.
— Не жалуюсь, — сухо ответил он.
— Николай Кардашов не смог пойти с нами. Он болен.
— Ну что ж, возможно, мне удастся выполнить вашу просьбу. Чуть позднее. — Капитан повертел в руках мой лист бумаги, хотел положить его в карман, но передумал и возвратил. — Я слышал про молодого солдата, которого вы похоронили в Комбле-о-Поне. Говорят, это был отважный парень. Занесите его в список, лейтенант. Пусть список пока будет у вас. Я напомню, когда понадобится.
Несколько дней прошло уже после этого разговора, а он все не выходит у меня из головы. Как я мог забыть про Василька? Гро не знает, как больно ударил он меня, не догадывается и о том, что я благодарен ему за участие. Кто он такой, этот Гро, — ретивый служака или убежденный патриот? Что руководило им — продуманный расчет или порыв души? А впрочем, все может смешаться в сложной причинной связи, которая и обусловливает если не характер человека, то по крайней мере его поведение.
...Мы нашли подходящую площадку для приема самолета.
Природа словно сама позаботилась обо всем. У подножья известняковой куэсты протянулась достаточно широкая, с мелкими кустиками вереска, равнина. Деревца покрупнее мы спилили. Нам оставалось лишь сдвинуть к оврагу глубоко вросшие в землю валуны, низринутые с куэсты, быть может, еще в силурийские времена. Пришлось дробить глыбы кайлами, подкапывать их, выворачивать на поверхность, а затем, обливаясь потом, шаг за шагом катить их к обрыву.
Маленький Фернан, наблюдая, как гигантская глыба оживает под натиском Егора, от удивления раскрывал рот и цокал языком.
— Офицер должен руководить, а не хвататься за кайло, — сказал Гро, отозвав меня в сторонку. — Или, может, в этом и кроется ваше знаменитое равноправие?
Я устал, не испытывал ни малейшего желания вступать в спор и все же не утерпел:
— А вам никогда не хотелось почувствовать себя обыкновенным человеком среди людей? — Я понял, что прозвучало это для него грубо, и поспешил смягчить свои слова: — Ну, скажем, забыть хотя бы на минутку, что вы командир, раствориться в солдатской массе, стать для них на какое-то время просто товарищем...
— Я кадровый офицер, — выпрямился Гро, — и армейская субординация...
— Поверьте, мы тоже знаем, что такое армейская субординация, — перебил я. — И в Красной Армии существует единоначалие. Без подчинения старшим нет армии. Но неужели вам никогда не хотелось скинуть свой мундир?
Капитан Гро внимательно посмотрел на меня и сухо сказал:
— Сколько угодно! Но только дома, у камина, когда за окном осенняя морось, а рядом женщина, которая тебе не безразлична...
Как-то ночью нас подняли по тревоге.
Крафт — он возглавлял комендантскую службу — сказал, что получена важная радиограмма. К этому времени мы уже знали, что в одной из башен постоянно дежурит радист, входить к которому нам было запрещено, его охранял вооруженный часовой.
...Ночь была звездной. Вдали, над отрогами От-Фаня, висел недавно народившийся месяц.
— Летит!
У Фернана редкостное зрение. Одна из серебристых точек бесшумно плыла среди звезд. Она была так высоко, что звук ее растворялся в воздухе и мы напрасно настораживали слух.
Крафт взглянул на часы и выстрелил сразу из двух ракетниц. Неестественный, мертвый свет выхватил из темноты окрестности горы, на склонах заметались тени.
Еще трижды ракеты разрезали тьму цветными траекториями.
