– В абсолютном, – мрачно отозвался он. Надежда на спокойный сон, ещё пару минут обладавшая твёрдостью титана, теперь юркими змейками ртути утекала сквозь пальцы.
– Почему ты здесь? Тебе нужна помощь?
Глаза уже давно привыкли к скудному освещению, а поэтому теперь Кристоф не только слышал, но и видел из-под полуприкрытых ресниц, как Эмильен поднялась с койки и сделала шаг в его сторону.
– Мне. Нужна. Кровать, – с расстановкой произнес он. – И сон. В тишине.
– Кровать в твоей каюте внезапно стала неудобной? – Эмильен вопросительно изогнула бровь, а в тоне голоса прибавилось скепсиса.
Крис вздохнул, уже с трудом сдерживая раздражение. Чёрт подери, неужели слово «тишина» было сказано на каком-то другом языке?! И что теперь? Объяснять, оправдываться? А если нет? Попытается выгнать? Смешно. Чужой на собственном корабле.
– Сон в камере для заключённых, которой негласно сделали мою каюту, мало располагает к спокойствию и комфорту, – сквозь зубы процедил он.
– Ты оставил опасную пленницу одну?! – теперь на лице Эмильен отображалось негодование. – Тебе следовало связать её и оставить в грузовом отсеке или в душевой. В чём проблема? – доктор раздражённо повела плечами.
– Эмильен, – Кристоф резко сел, – уж извини, что не оправдал твоих ожиданий в своей необузданной жестокости, – лицо почти против воли расчертила ядовитая ухмылка, – но заключенная в моей каюте, а я сплю здесь.
– Ты тут больше не капитан, чтобы диктовать свои правила! – почти взвизгнула Эмильен, тут же смутившись. Продолжила она куда спокойнее, но высокомернее: – И у тебя нет права принимать решения ни относительно экипажа, ни относительно пленников! Такие, как ты, вообще должны…
– Такие, как я? – перебил Кристоф, недобро прищурившись. – Ну так иди, пожалуйся «настоящему» капитану – пусть он сам выволакивает пленницу за шкирку и делает, что хочет: запирает в сортире, пытает или выбрасывает в шлюз. Или сделай это сама. Давай, Эмильен, бери пистолет и реализуй своё право принимать решения. Я даже не расстроюсь, если ты заляпаешь мою каюту кровью и мозгами. Ну, что же ты не идёшь? Я видел, как ты стреляла по людям во время штурма. Это ведь было легко? Легко, когда или ты, или тебя? А что же сейчас? Уже не так просто взять на себя ответственность и хладнокровно казнить кого-то, а? Что, не хочешь такой ответственности? Тогда засунь подальше разговоры о своих правах и оставь эту ответственность «таким, как я».
Она молчала, поджав губы. Крис недостаточно хорошо видел её лицо, чтобы понять выражение. Впрочем, не очень-то и хотелось.
Он уже собирался лечь снова, когда Эмильен негромко произнесла:
– Иногда я совершенно не понимаю тебя.
– Предпочту, чтобы так оставалось и дальше.
Крис тяжело опустился на подушку и долгое время просто смотрел в потолок. Проклятье… Усталость по-прежнему тяжело наваливалась на плечи, но своими разговорами Эмильен перебила ему весь сон.
– Прости. Я не то имела в виду. Мне просто страшно.
– Мне совершенно ни к чему твои извинения.
Ещё несколько минут молчания. Кристоф закрыл глаза, невольно прислушиваясь, как Эмильен отошла в дальний угол, звякнула стаканом, видимо, наливая себе воды, вернулась к своей кушетке. Но так и не легла.
– Не можешь заснуть? – вновь подала голос она. – Нужно снотворное?
– Нет, – Крис недовольно поморщился.
– Тогда, может, хочешь поговорить?
– О чём?
– О чём угодно. Люди, знаешь ли, иногда просто разговаривают, – кажется, она примирительно улыбнулась.
– А ещё иногда они молчат. В особенности, когда их об этом просят.
– Но ты ведь всё равно не спишь, – Эмильен пожала плечами. – И я тоже. Чем не повод поговорить? Может, это поможет уснуть.
– Жаждешь рассказать мне сказочку на ночь? – скептически хмыкнул Кристоф. – Бюджетная анестезия?
– Сказка так сказка, – Эмильен улыбнулась, кажется, не расслышав в его словах иронии, или же просто не желая усугублять конфликт.
Чуть помедлив, она присела на краешек его кушетки, вынуждая Криса полулёжа облокотиться на подушку: смотреть на неё снизу вверх было неудобно, а продолжать лежать с закрытыми глазами при таком соседстве – некомфортно.
– Я расскажу тебе о мальчике и лисице, – начала она негромко. – Жил-был на свете один мальчик, и было ему очень одиноко. И вот однажды ему повстречалась необычная говорящая лиса. «Поиграй со мной», – попросил мальчик. «Я не могу, я не приручена», – возразила лисица. «Как это – приручить?» – удивился мальчик. «Это очень древнее понятие. Ты для меня пока что только мальчик, один из многих. А я для тебя всего лишь лисица. Ты мне не нужен, и я тебе не нужна. Но всё изменится, если ты сможешь меня приручить. Тогда мы станем нужны друг другу», – ответила лисица мальчику.
Бровь Кристофа невольно дёрнулась, но он всё же сдержался и промолчал.
Эмильен задумчиво накручивала прядь волос на палец, видимо, ничего не заметив.
