Хотелось ударить её. Хотелось бить её башкой об землю до тех пор, пока она, мать её, не прекратит этот кошмарный смех. И Кристоф не знал, что же остановило его: осознание полной бесполезности подобных воспитательных методов или же внезапно замеченное тёмно-алое пятно под её животом, расползавшееся по снегу.
Оцепенение мигом приморозило к земле, стиснулось ледяным капканом, не позволяя вдохнуть.
Крис рывком перевернул Иррэн на спину. Нет, не показалось. Не было скверной игрой памяти.
Сквозь прореху в скафандре сложно было разглядеть, насколько серьёзна рана. Но ткань вокруг густо пропиталась тёмным, горячим.
Крис поднялся и рванул Иррэн за руку, заставляя встать. А затем и вовсе без лишних вопросов вскинул её на руки и потащил к кораблю.
– Эй, какого чёрта ты…
– Заткнись на хрен. Просто заткнись, – процедил сквозь зубы Крис, и это вышло у него неожиданно грубее и ожесточённее, чем он рассчитывал.
Плевать, что подумает команда. Плевать, что подумает она сама.
Злость. Липкая, душная, опустошающая. Не на неё. На себя. Но лучше так. Лучше злиться, чем ещё хотя бы на секунду ощутить этот жуткий иррациональный ужас – до озноба, до ледяных гвоздей, вонзающихся в позвоночник.
Стиснутые челюсти свело от напряжения. Или от холода? Кристоф внезапно осознал, что его трясёт, ноги немеют, а заледеневшие пальцы потеряли чувствительность, несмотря на исправно работающую систему терморегуляции скафандра. Д-дерьмо. Только этого не хватало.
Кто-то окликнул Криса, но он и не подумал обернуться.
Проклятой планете с её трижды проклятым снегом удалось то, чем не смогли похвастать кибер, полиция, мятеж, заключение, пираты и заговоры корпораций вместе взятые.
Проклятая планета с её трижды проклятым снегом заставила Кристофа вспомнить, что такое страх.
Брэд проводил Кристофа взглядом, но снова окликать не стал: до окончания обработки оставалось меньше двух минут, а запустить протокол разгерметизации Штрудль мог и без участия техника. В конце концов, это был его корабль. Да и всем остальным следовало вернуться на борт как можно скорее: местные твари могли повторить атаку, а ветер всё крепчал, пробирая до костей. Последнее Брэд ощущал особенно остро: верхняя часть его скафандра так и осталась валяться в снегу оплавленной массой пластика и тряпок, а тонкая куртка была плохой заменой.
Обожжённая кожа неприятно пульсировала: больше всего досталось шее и левому плечу, но, к счастью, всё было не так плохо, как Брэду показалось поначалу. Ещё по армейскому курсу выживания он помнил, что переохлаждать ожог строго противопоказано, но всё же не удержался и приложил к шее горсть снега.
– Мне жаль.
Эйнсток появился перед ним так неожиданно, будто всё это время стоял у Брэда за спиной. А может, так оно и было.
– О чём ты?
– Я хотел помочь, – Эйн кивнул в сторону прожжённого скафандра. – Не успел.
– Не успел? – Брэд непонимающе нахмурился. – Не успел чего?
– Защитить. Ты пострадал. Из-за меня.
– Не бери в голову, – Брэд хотел было ободряюще улыбнуться, но осёкся, встретившись с Эйнстоком взглядом.
Брэд не считал себя знатоком человеческих эмоций. А не-человеческих – и подавно. Однако сейчас, глядя в остекленевшие глаза Эйна, он явственно видел, как в глубине их плещется тревога. Почти смятение.
– Это ерунда, – Брэд медленно покачал головой. – Ты ведь ничего не смог бы сделать.
– Я мог, – возразил Эйн. – Моя броня прочнее. Она выдержала бы. Но я не знал наверняка. В тот момент. Это была неизвестная угроза. Для программы самосохранения она приравнена к смертельной. Процессор отдал команду на самозащиту. Я не могу отменить это. Безусловный рефлекс. Программа срабатывает быстрее сознательной мозговой активности.
Он говорил спокойно, обстоятельно, с расстановкой. Настолько ровно и безэмоционально, что Брэд готов был поклясться, что этот тревожный взгляд ему просто привиделся. Надо бы вернуться на корабль, пока мозги вконец не окоченели…
– Но ведь по итогу всё закончилось хорошо, – Брэд всё-таки выдавил слабую улыбку – замёрзшие губы слушались с трудом.
– Да. Но… – Эйн осёкся. – Противоречие. Раньше такого не случалось. Мне нужно подумать об этом.
Брэд кивнул и решительно зашагал в сторону корабля. О чём-либо думать он был согласен исключительно в тепле и с чашкой своего фирменного кофе с коньяком в руках.
В медотсеке пахло хлором и формалином. Прямо как на жмурне. Да и не только в медотсеке: вонь дезинфектора накрепко пропитала корабельные палубы, но после органического смрада она казалась даже приятной.
Иррэн сидела на кушетке, задрав майку и стараясь держать спину прямо, а тощий долговязый парень в медицинском халате сосредоточенно прижигал края рваной раны на её боку электрокоагулятором. На соседней койке восседал профессор, ожидая своей очереди и с воодушевлением разглядывая в карманное зеркальце «боевое ранение»: длинную ссадину, идущую через бровь, висок и скулу.
