Далеко за пределами полностью

Четырёхцветные строки диаграмм, последовательность аминокислот в полипептидной цепи, триплеты нуклеотидов – Эмильен работала с подобными данными бессчётное количество раз, комбинируя генетический материал для улучшения киборгов. Это было привычным, хорошо знакомым и даже немного успокаивало. Вынести строки данных, перепроверить последовательность, наложить на файл с текстом книги, перепроверить последовательность ещё раз, запустить дешифратор. Дышать. Не забывать дышать, дожидаясь, пока программа завершит раскодирование, и до рези в глазах вглядываясь в неспешно отсчитывающую проценты полосу прогресса. Проклятье, почему так долго?!

Эмильен закрыла глаза, приказывая себе успокоиться. Досчитала до десяти. Не удержалась от соблазна приоткрыть один глаз и ещё раз глянуть на проклятые проценты. Мысленно чертыхнулась, зажмурилась снова. Секунды тянулись невыносимо медленно. Тем не менее сигнал, оповещающий об окончании дешифровки, заставил Эми вздрогнуть, ударившись головой о низкий потолок кабинки, и во все глаза уставиться на дисплей.

Она ожидала увидеть письмо наподобие первого, но вместо этого окно программы пестрело какими-то цифрами, кодами, столбцами с данными. Паническая мысль об ошибке успела нестерпимым холодом окатить затылок, прежде чем Эмильен поняла, что сейчас видит.

В этот раз не было никаких вспышек, не было мучительной боли, пронзающей виски, безудержного мелькания образов. Фрагмент памяти просто встал на место, словно пазл мозаики – для пущего сходства не хватало разве что лёгкого щелчка.

В официальных документах, которыми VPC время от времени отчитывалась правительству Конфедерации, а также в публичной информации о киборгах чётко значилось: «оборудование». Оборудование, не способное на самосознание по своей сути. Сотрудники отдела киборгостроения всегда искренне веселились, когда в СМИ начинала мелькать очередная статья о новых достижениях в производстве киборгов. «Бойцы невидимого фронта» – так они в шутку называли друг друга, день за днём занимаясь разработкой и совершенствованием программ по угнетению и блокировке этого самого «несуществующего» самосознания. Относились к этому, как правило, легко, даже в мыслях не допуская, что переступают какую-либо черту. В самом деле, кто станет беспокоиться об ущемлении прав мух дрозофил или лабораторных крыс, несмотря на то, что и те, и другие без сомнения как-то там себя осознают? А «широкой общественности» только дай повод для очередного скандала или громкого разоблачения.

Раймонд предложил сыграть именно на этом: вскрыть все документы, все наработки, все тесты над «бракованными» экземплярами. Предать огласке как нынешний, так и дальнейший курс компании.