Проблем с этим не было. Возникли они лишь тогда, когда дело дошло до документов с высшим уровнем секретности: обнародование информации не имело бы большого веса без данных о грядущем пятом поколении киборгов и о принципиально новом способе их контроля. Вместо того чтобы подавлять образование новых нейронных связей (тем самым значительно снижая качество самообучения), к киборгам применили методы, разработанные VPC в рамках изучения диссоциативных расстройств идентичности. Команда нейробиологов, в числе которых была и Эмильен, нашла способ внедрить в клауструм[24] программу контроля за образованием новых нейронных массивов – «Интрус». Сигналы нейронов могли беспрепятственно проходить по девиантным цепям, однако при попытке отклика от аномального массива связь становилась односторонней и любые внепрограммные команды мозга оказывались в изоляции.
Опытные образцы показали неплохой результат: даже в случае нарушения штатных нейронных связей с программой гипотетическая «личность» не могла взять под контроль управление телом и мозгом. О дорогостоящем тестировании и разорительной ликвидации «брака» можно было забыть. Позднее планировалось переключить на новую программу и модели более ранних поколений: как выпускаемых, так и уже введённых в эксплуатацию.
Но для тех киборгов, чьё осознание себя уже зародилось, пусть даже только на начальном уровне, «Интрус» был ещё более чудовищным методом, чем всё, что делали с ними до этого. Оказавшись в изоляции, сознание не переставало получать сигналы к развитию, так что через некоторое время сформировавшаяся личность обнаруживала себя запертой. Без всякой возможности повлиять на происходящее, без всякой возможности выразить себя, заявить о собственном существовании.
Разум, запертый в неподвластном ему теле. Словно заживо похороненный в гробу.
«Раймонд, я больше не могу делать вид, будто ничего не замечаю. Мы пытаем и убиваем мыслящих существ».
Да, именно это послужило началом. Именно это заставило Эми подвергнуть сомнению всё то, во что она верила раньше.
С минуту Эмильен бездумно смотрела в дисплей. Затем ещё раз пересмотрела страницы с данными – на этот раз медленно и внимательно – в поисках каких-либо пометок. И, не обнаружив ничего, заслуживающего внимания, принялась аккуратно удалять информацию и тщательно затирать любые остаточные файлы.
Закончив, Эми потянулась было удалить и текст дамского романа, в котором были закодированы данные. Но помедлила, задумавшись.
На многие вопросы она так и не получила ответов. Зачем после стольких жертв и предосторожностей она всё-таки рискнула сделать запись, пускай и зашифрованную? Почему рядом с ней не было Раймонда? Почему повреждения памяти зашли настолько глубоко, что Эми даже не помнила о нём, когда садилась на корабль? Для того, чтобы не выдать его, если её вдруг схватят? Возможно. Но почему же тогда и он не позаботился о её безопасности? Почему оставил её в этом кошмаре одну против всего мира?!
