– Помилуйте, дорогая! Вы часто отзываетесь о своём народе так, будто бы всё ваше общество – это один нескончаемый поток лицемерия! Как при всём этом у народа нверов принято выражать, ну, например, личное отношение к кому бы то ни было? Симпатию, привязанность, расположение?
– Никак, – Ррагна скривилась. – Нверы – редкостный ханжа, когда выражать про чувства.
– Но вы, как я мог заметить, делаете это иначе.
– Я неправильный нвер, – Ррагна хохотнула. – Считаю, что надо трогаться, гладиться, обниматься, когда хочешь, – она хитро прищурилась и вдруг подалась вперёд и звонко чмокнула Крокуса в щёку. – Симпатия! – провозгласила она, с довольным видом взирая на смутившегося, но явно польщённого профессора.
– Чем не повод? – встрял Эрих, которому уже порядком надоело сидеть над нетронутым стаканом. – За симпатию.
– Взаимную! – горячо поддержал профессор.
Стаканы стукнулись бортами.
– Ох, до чего же славно мы сидим! – причмокнул от удовольствия Штейн, зажёвывая разбавленный спирт «собачьим кормом».
Горячо расхваленный сыр он отчего-то пробовать не торопился. Видимо, как и Эрих, ждал третьего стакана.
– Только, быть может, нам несколько расширить нашу компанию? – продолжил он. – Я был бы очень рад, если бы к нашим душевным посиделкам присоединился ещё кто-то из экипажа! Вместе всяко веселее! Особенно беря во внимание столь удачно выбранный для нашего стихийного празднества девиз!
– Да! Я хотеть зазвать Эйнсток! – оживилась Ррагна, но тут же огорчённо сникла: – Только он не пить алкоголь. Рассказывал, что не-пользительность об фильтры и нет эффект.
– Тогда, может, он не отказался бы просто развлечься игрой в карты? Мы с Эрихом как раз собирались поиграть сегодня вечером, у меня и колода с собой!
– Отличность! – Ррагна вновь возликовала. – И я бы научиться тоже! А то Эйнсток и веснушка по-время играть в какой-то «по-хер», а мне завидно! Позовём их оба?
– Прекрасная мысль! – с готовностью поддержал профессор. И тут же спохватился: – Эрих, вы не возражаете?
Эрих пожал плечами. Он не слишком-то любил шумные посиделки. Но назвать Эйна или Брэда шумными не повернулся бы язык. А к суетливости профессора и эмоциональности Ррагны он уже привык. Почему бы и нет?
Ррагна мигом вызвалась идти в рубку и привела обоих.
Брэд выглядел задумчивым и расстроенным, хоть и старательно не подавал виду. А Эйнсток, похоже, и вовсе не понимал, зачем пришёл сюда. Видимо, просто не сумел устоять перед напором Ррагны. Насколько Эрих мог заметить, за время полёта между ними успела возникнуть симпатия. Не то чтобы Гаст специально наблюдал за ними. Просто поначалу ему показалось, что Ррагна проявляет интерес к его собственной персоне. Убедиться, что это не так, стало в некотором роде облегчением.
Эрих едва успел разлить по новой, а профессор – перетасовать колоду, когда в общую каюту вошла Йесси. Да так и застыла. Судя по пижаме в нежно-сиреневый горошек, Йесси намеревалась лечь спать, хотя бортовое время едва перевалило за девять.
Взгляд практикантки беспокойно метался между присутствующими, то и дело тревожно останавливаясь на Эйнстоке.
– О, Йесси, милая, вы как раз вовремя! – спохватился профессор, вставая. – Присоединяйтесь к нам!
– Я лучше пойду, – пискнула она, пятясь к выходу.
– Куда же? – Штейн всплеснул руками. – Ох, простите, милая, я ведь даже не подумал, как это бестактно: устраивать шумные посиделки в общей каюте… Если вы собираетесь спать, мы все сейчас же уйдём! Но помилуйте, время же ещё совсем детское! Может, вы не откажетесь прежде посидеть с нами хоть немного?
Пока Йесси оторопело моргала без всякой возможности вклинить хоть слово в бесконечный словесный поток профессора, Ррагна тихонько поднялась и зашла ей за спину, преграждая выход.
– Практикант оставаться, – заявила она. – Я настаивать. Дружба организмами – лучше, чем взаимность-постреляние.
– В самом деле, Йесси, не можете же вы бесконечно избегать нас! – вновь перехватил инициативу Крокус, и, не давая ей опомниться, приобнял за плечи и усадил рядом с собой. – Я знаю, у вас были разногласия с некоторыми членами экипажа, но, уверен, никто не держит на вас зла! Ведь правда же? Эрих, у вас не найдётся ещё посуды?
Под нескончаемый трёп профессора Йесси был настойчиво всунут в руку стакан, а Ррагна насмешливо, но совершенно беззлобно подтолкнула её под локоть, поторапливая выпить.
– Некоторый унылость собеседник становится завсегда приятнее после горячительный рюмка! – хохотнула она, пока Йесси, жмурясь и сдерживая кашель, зажёвывала выпивку всё тем же «собачьим кормом».
– Итак, я раздаю на шестерых! – провозгласил профессор. – И, надеюсь, мы, как взрослые люди, будем играть, конечно же, на раздевание? Ох, Йесси, не беспокойтесь, я просто пошутил! Мы можем играть на что угодно. Скажем, на…
– Правда и действие, – отрывистый голос Эйнстока сорвался в хрип.
Возражений ни у кого не возникло. Правда, покер вшестером при таких ставках был бы проблематичен, так что Крокус предложил сыграть в подкидного дурака.
