Ему же и досталась победа в первой партии. В качестве награды Крокус потребовал у проигравшего Брэда отправиться в медотсек и пригласить присоединиться Эмильен. А когда Ларай с нечитаемым лицом отправился исполнять требуемое, Штейн предложил остальным всё же перебраться в кают-компанию: ещё один человек в тесной общей каюте был бы уже перебором. К тому же закуски – включая и «козий сыр» – резко подошли к концу, так что перемещение поближе к автоповару пришлось бы весьма кстати.
Эмильен, к удивлению Эриха (да и всех остальных, как ему показалось), согласилась принять участие в игре. А вот капитан Штрудль отказался, хотя его также приглашали. Вряд ли его присутствие благотворно сказалось бы на атмосфере вечера, так что по этому поводу никто особенно не сокрушался. Довольно было и того, что капитан не приказал сейчас же распустить сборище. Расстроило его отсутствие разве что профессора. Пленную пиратку Крокус предложил позвать тоже, но остальные единогласно решили, что это уж точно будет перебором.
Поначалу общий разговор не очень-то клеился. Но за парой-тройкой рюмашек и партией в карты дело пошло веселее. Больше других в игре везло профессору, и он развлекался как мог, давая проигравшим самые злокозненные задания.
Брэд с каменным лицом вслух зачитывал пикантные цитаты из «Любви за пределами Кольца».
Ррагна показывала пантомиму. Долго, отчаянно, красноречиво – и совершенно бесполезно, потому что, пока она уходила готовиться в коридор, коварный профессор подговорил остальных не угадывать образ капитана корабля, называя что угодно, кроме этих слов.
Эрих, когда профессорский произвол докатился и до него, рассказал немного чернушную, но всё равно забавную байку о том, как он некоторое время ассистировал судмедэксперту и как они на пару пугали практикантов, демонстрируя, как мёртвые тела вновь начинают «дышать» при снятии трупного окоченения.
Йесси, долго отнекиваясь и смущаясь, затем всё же согласилась акапельно исполнить арию из классического мюзикла «Призрак оперы». Получилось у неё, вопреки прежним кошмарным музицированиям в душе, на удивление неплохо.
Сам Крокус, к этому времени выпивший не так много, но всё равно изрядно раскрасневшийся, получив задание сочинить стишок, на-гора выдал с десяток местами довольно скабрёзных частушек в духе:
Или:
И тому подобное.
Эйнсток преимущественно молчал. Он не выигрывал и не проигрывал, поэтому как всеобщего веселья, так и личного позора ему удавалось избегать. Во всей его зажатой позе, идеально ровной спине и преувеличенно невозмутимом выражении лица явственно проглядывалось, что подобное времяпрепровождение было для него непривычным и не слишком-то комфортным. А от алкоголя, немного развязавшего языки всем остальным, он ожидаемо воздержался.
Эмильен тоже не пила, однако время от времени для вида прикладывалась губами к своему стакану. И, когда настала и её очередь проиграть, даже не отказалась поведать историю своей первой детской влюблённости. Эрих не особенно вслушивался, но отчего-то ему показалось, что историю эту доктор Лиувиллен выдумала прямо на ходу, лишь бы от неё отстали.
Следующий кон неожиданно оставил победу за Эйнстоком. В проигравших в очередной раз оказалась Ррагна. Ей вообще везло меньше остальных: с её эмоциональностью доставшиеся ей карты можно было практически в буквальном смысле прочесть по её лицу.
– Правда? Действие? – уточнил у неё Трамп.
– Правда, – беспечно отозвалась Ррагна, принимаясь тасовать карты для новой раздачи.
Эйнсток на мгновение задумался, расфокусировав взгляд.
– «К’гирра эт-та». Ты сказала: «к’гирра эт-та». Что означает? «Гирр» – «воздух». «Эт» – «обмен». Значение всей фразы – не понимаю.
Ррагна чуть слышно охнула, опуская взгляд на колоду в руках.
– В ваш язык нет такое слова, – медленно проговорила она. – Означает… когда кто-то быть для другого очень сильно значимость. Больше дыхание. Нужнее воздух единственно.
В кают-компании стало как-то неестественно тихо.
– Сказала это мне, – Эйнсток утверждал, а не спрашивал, однако, несмотря на оставшееся прежним выражение лица, в голосе прозвучала явная озадаченность. – Сказала…
– Да, – Ррагна старательно отводила взгляд.
– Не понимаю.
Она молчала, нервно терзая карты.
– Эйнсток, – осторожно вмешался Крокус, опасливо косясь на изрядно помятую колоду в её руках. – Возможно, не следовало бы обсуждать это при всех…
– Прошу прощения, – в отличие от эмоциональной Ррагны, прочесть что-либо по лицу Эйнстока было решительно невозможно. – Не повторится.
Ррагна, кажется, уже готова была провалиться сквозь землю. Ни на кого не глядя, она отложила колоду, невнятно буркнула что-то об «усталость-голова» и поспешно покинула кают-компанию.
