– И каким образом меня должны впечатлить ваши теоретические изыскания? Вы вообще имели дело с живыми пациентами?
– Да.
Кристоф вновь скользнул взглядом к строкам в планшете.
– А с живыми
– Нет, но…
– С чего бы тогда вам подходить на эту должность?
– Я доктор, капитан, – Эмильен гордо вздёрнула подбородок. – Я знаю на порядок больше, чем должен знать старший медицинский сотрудник по требованиям вашей компании для этого рейса. И то, что практиковалась я не на людях, не отменяет этого факта.
Кристоф неприязненно поморщился.
– Скажите, доктор Лиувиллен, у киборгов бывает аллергия? А расстройство пищеварения от синтетического концентрата? Может быть, боязнь замкнутых пространств? Или бессонница от отсутствия естественного освещения месяцами? Если нет, то чем эта ваша «практика» поможет экипажу, когда кому-то потребуется помощь? Это исследовательское судно, а не передвижной филиал лаборатории VPC, – Штрудль презрительно дёрнул уголком рта. – И отправляемся мы не на научную конференцию, а за пределы Внешнего Кольца. Космические пираты, контрабандисты, работорговцы – надеюсь, вы хотя бы смутно подозреваете об их существовании?
– А я надеюсь, что ваши представления о профессиональных навыках судового медика и – подчёркиваю – исследователя, не ограничиваются функцией автомата по выдаче таблеток от аллергии и диареи.
Кажется, Эмильен искренне старалась, чтобы её слова не прозвучали высокомерно. Получилось у неё не вполне убедительно.
Самоуверенная. Гордая. Явная идеалистка.
– В любом случае, – продолжила она, – ваше руководство посчитало мою кандидатуру подходящей.
Кристоф стиснул челюсти, чтобы не скрипеть зубами от того, с какой высокомерной небрежностью были брошены последние слова.
– Вашу профпригодность здесь определяю только я, – он холодно сверкнул глазами. – И я её проверю, будьте уверены. Ещё до выхода за Внешнее Кольцо.
– Уж не собираетесь ли вы ранить кого-то из экипажа в экзаменационных целях?
По тону Эмильен было решительно непонятно, пытается ли она пошутить или же Трамп успел разболтать о «заключительном вопросе» собеседования. Хотя второе – маловероятно. Этот тип болтать не стал бы.
Отвечать Кристоф не стал. Лишь окатил Эмильен ледяным взглядом.
– Вы свободны.
– Благодарю, – девушка легко улыбнулась. Снова преувеличенно легко. – Могу я осмотреть лабораторию и медицинский отсек?
– Позже. После того, как я отдам соответствующее распоряжение. А пока – ждите за дверью с остальными, – отрезал капитан, вновь опуская глаза к планшету и более не удостаивая Эмильен вниманием. – Йесси Юковски!
Ответа не последовало. Ни через минуту, ни через две.
– Что ж. Подождём. Мы ведь никуда не торопимся, – вполголоса проговорил капитан себе под нос обманчиво терпеливым тоном.
Эту девицу, возжелавшую проходить квалификационную практику по специальности «пилот гражданского космофлота» именно на его корабле, Кристофу навязали в самый последний момент и, по большому счёту, даже без его согласия. Потому как у родителей девицы – больших шишек в правительстве соседней колонии – оказалось достаточно связей, чтобы надавить на руководство «Космоса без границ». В ответ же на возражения Кристофа ему непрозрачно намекнули, что в случае отказа принять на борт эту недоделанную практикантку его ждут весьма неприятные последствия. А именно – затяжная канцелярской волокиты и дотошные проверки корабля в каждом порту, где семейство Юковски имело свои связи. А таких, к вящему неудовольствию Штрудля, во Внешнем Кольце оказалось не так уж и мало. Более чем достаточно, чтобы помешать дальнейшей спокойной работе.
Следующим в списке значился некий Эрих Гаст, полевой медик Красного Креста. Вызвав его, Штрудль продолжил вдумчивое изучение информации по этому субъекту в планшете.
В графе «возраст» значилось воистину смешное число «21». А вошедший в кабинет худой, долговязый и заметно сутулящийся парень выглядел ещё большим сопляком, нежели Крис мог предположить.
– Прекрасно. Только детей на борту мне и не хватало, – сквозь зубы процедил он, с сомнением окидывая Гаста взглядом.
Тощее длинное тело выдавало в нём уроженца планеты с куда более низкой, чем земная, гравитацией. Однако же ничего, кроме сутулости, не намекало, что привычная большинству людей сила тяжести в 1 g причиняет ему какой-либо дискомфорт.
– Чем… вы, – в отношении Гаста «вы» далось с большой натяжкой: по возрасту он вполне мог бы приходиться Штрудлю сыном, если бы Кристофу вдруг вздумалось знатно покуролесить в год своего совершеннолетия, – руководствовались, решив уйти из Красного Креста? Безвозмездная работа на благо других оказалась не такой радужной?
Эрих вздрогнул, словно бы вместо слов Штрудль ткнул в него оголённым проводом. Чуть пришибленный взгляд встретился с проницательными глазами капитана, окончательно убеждая последнего, что он явно попал в точку в своём предположении.
– У Красного Креста осталось ещё много волонтёров. Я подумал, что смогу быть полезным где-то ещё, – ответил Гаст, явственно помедлив.
