– Вам представится возможность убедиться в моих превосходных навыках, – заявила Йесси, дёрнув острыми плечиками. Рюши на легкомысленном платьице колыхнулись розовой волной.
– Раз уж вы здесь, – продолжил свою мысль Кристоф, – то вам стоит запомнить несколько правил. Первое: на этом корабле ваших родителей нет. Здесь я ваш начальник и ваш отец родной. Мои приказы не обсуждаются, не подвергаются сомнению и выполняются неукоснительно. Отсюда сразу же второе: «показов мод» здесь нет и не будет. Так что будьте добры одеваться соответственно. У меня нет желания оправдываться перед вашими родителями за то, что ваши кружева засосало в измельчитель мусора вместе с вами. Третье: в штате корабля не предусмотрено второго пилота. И не будет. К счастью, для того, чтобы менять порядки на моём корабле, влияния всех ваших родственников недостаточно. Всё, что я могу вам предложить, – это наблюдать за работой штатного пилота. Не отвлекая его ни своей болтовнёй, ни своим неуставным внешним видом, разумеется.
– Какая же это практика, если вы не собираетесь пускать меня за штурвал?! – на этот раз Йесси не смогла сдержать возмущения. – У меня самый высокий балл на весь курс и безупречно отработанные манёвры на симуляторе!
– Если для «практики» вам так жизненно необходим «штурвал», госпожа Юковски, – кажется, даже от самого тона голоса Кристофа в кабинете ощутимо похолодало, – вы можете прямо сейчас вернуться за свой симулятор. А здесь либо вы выполняете мои приказы и подчиняетесь общим правилам, либо – выход прямо за вашей спиной. Вашим родственникам в этом случае я могу сообщить, что вы лично отказались от прохождения практики. И сделаю я это с превеликим удовольствием, – в этом Штрудль совершенно не кривил душой.
На хорошеньком личике возмущение последовательно сменилось замешательством, недоверием, подавленностью под тяжестью аргументов, а затем – какой-то недоброй решимостью.
– Как скажете… капитан, – через силу процедила Йесси, нацепив на лицо натянутую улыбку. – Когда я могу приступить к своим обязанностям? – голос ещё еле заметно подрагивал, а щёки багровели.
– После взлёта и выхода в безопасный сектор. И при этом как можно реже попадаясь при этом мне на глаза. И вот ещё что, – Кристоф поморщился, вспомнив нечто до крайности неприятное. – Душ на корабле общий. Графики и расписания обговаривайте с другими членами экипажа – это не моя забота. Но чтобы никаких жалоб и писков я даже близко не слышал. И уж тем более я и знать не желаю о том, что какая-нибудь излишне чистоплотная особа вдруг пожелает на три часа занять весь трёхкабиночный душ в силу природной стеснительности. Расход воды тоже ограничен. У тех, кто будет превышать его без особой на то надобности, буду вычитать из зарплаты на покупку нового фильтра очистки. Я доступно изъясняюсь?
– Более чем, – Йесси гордо выпрямилась, задирая подбородок. – А если вы решите организовать на корабле бордель, мне тоже запрещается жаловаться?
Ответом её словам был истошно запиликавший в сумочке ДВМ, полифоническими трелями изображая какую-то модную песенку, явно берущую свои корни из древнего японского фанка.
– Ваш ДВМ, – Штрудль с ледяным спокойствием проигнорировал дерзкое замечание практикантки. – При выходе из обитаемого сектора он будет создавать демаскирующие сигналы. После взлёта он должен быть выключен. В противном случае он полетит в измельчитель мусора, – недобрая ухмылка красноречивее любых слов говорила, что гораздо охотнее Кристоф спустил бы в измельчитель её саму. Причём прямо сейчас, не дожидаясь нарушения правил.
Девушка мило, но как-то нервно улыбнулась, ловко ныряя рукой в сумку и сбрасывая вызов.
– Как прикажете, капитан, – пообещала она с искренностью матёрого рецидивиста, обещающего больше не нарушать закон.
– Вы свободны, госпожа Юковски, – Штрудль сделал себе мысленную пометку лично проконтролировать выполнение приказа. – Ждите за дверью с остальными. Ах да, чуть не забыл. Добро пожаловать на борт, – добавил он с такой интонацией, которой уместнее было бы говорить: «Выбросись в шлюз прямо сейчас».
Выдавить из себя учтивых слов прощания Йесси уже не смогла и, одарив Штрудля полным презрения взглядом, выскочила за дверь, как пробка из бутылки перегретого шампанского.
– Крокус Штейн, в кабинет! – тут же послышалось из-за её спины.
– Моё почтение, господин Штрудль, – на пороге кабинета появился суетливый и явно пребывающий в каком-то нервном возбуждении пожилой мужчина.
Он улыбался во весь рот и так воодушевлённо озирался по сторонам, будто бы бóльшую часть жизни провёл взаперти и теперь даже скудная и аскетичная обстановка капитанской каюты была для него любопытной диковинкой.
– Господин Штейн, – капитан сцепил пальцы в замок, глядя на Штейна как на клоуна, выскочившего с балалайкой на похоронах, – что вы забыли на этом корабле?
