На меня, подперев кулаком подбородок, смотрел Стиви.
Тарзан сел на пятки и на меня методично не смотрел.
– Покатай меня! – сказала Марселина. – Ты же Вударда катал. Теперь меня покатай!
– Ага, – сказал Вудард. – Покатай ее теперь.
Я отступил в кухню.
– Что будешь с ними делать?
Я ответил ей:
– Не знаю.
Тарзан опять заржал.
В Беллоне эта великолепная книга, а точнее, брошюра, уже стала общим местом – на прикроватных тумбочках под лампой, в задних карманах брюк у молодежи в парке или – вместе с «Вестями» – под мышками у городских прохожих. Вашему рецензенту остается лишь поражаться, как анонимному автору удалось добиться столь яркой зрительной образности столь простыми языковыми средствами. Столкнувшись с тематикой столь кровавой и личной, однако озвученной столь ясно и остроумно, немногие из тех, кому знаком пейзаж Беллоны, удержатся от сильного отклика, негативного или же позитивного. Эмоции поэта, хотя и кажутся бессвязными или странными, выражены тем не менее резко, пронзительно и в отчетливо человечном ключе.
Подлинная анонимность в текущей нашей ситуации, разумеется, невозможна. После нашей публикации интервью с автором многие почитают за секрет Полишинеля, что садовод, каковой возделывает эти несгибаемые медные цветы, – вообще-…
Утром слез с антресолей, едва проснувшись. Когда уходил спать, они аккуратным рядком лежали на спальнике, который Ворон расстелил им у дивана:
Вудард свернулся калачиком в ярде от края. Роза сунула два пальца
Я шумно
Толкнул дверь и загнал их внутрь. Ланья возилась с магнитофоном, подняла голову – не ожидал, что она так вздрогнет.
– Больше никого? – спросил я.
– Господи, ты меня напугал. – Она нажала кнопку перемотки (вперед? назад?). Все защелкало, затрещало и закрутилось.
– Я детей привел.
Роза тут же удалилась в угол и села на стул. Вудард подбрел к столу.
Марселина сказала Стиви:
– А ну кончай, – только я не понял, что /он/ [сделал].
– Остальные скоро придут, – сказала Ланья.
Я сказал:
– Хорошо. Тогда сделай так: днем, когда за детьми придут родители, раздай им этих.
Ланья выпрямилась во весь рост и посмотрела на меня в упор:
– Твою мать!
– Я не могу их оставить, – сказал я. – Говорил ведь уже.
Она поджала губы в ниточку и смотрела сердито.
Я сам удивился, что такой реакции и ждал.
– И что я буду делать с… Да, я помню, что ты говорил.
Стиви рявкнул:
– А ну руки
Вудард
Роза расплакалась. Стиснула кулачок. От всхлипов подбородок запрыгал, слезы текли из глаз ручьями – из обоих уголков разом.
Сэмми
