Бой продлился недолго. Рядом один за другим ополченцы коротко вскривали или молчком падали в траву. Ниже, в кустарнике, возле Кольца, троих убили, трое раненых поползли по короткому по простреливаемому со всех сторон склону наверх, во двор. Двоих убило, третий, получив ещё две пули в плечо и в бок, добрался до спасительного дерева. Дэк резко высунулся из-за ствола и затащил его за угол дома.
Через минуту один ополченец из уцелевших в нижней группе бросил карабин, схватил в обе руки бутылки с горючим и выкатился из укрытия на окровавленный асфальт навстречу броневикам. Прячась за грудами тел, он пробрался вперед на полтора десятка метров и бросил бутылки одну за другой. Его тут же срезали очередью, однако обе бутылки разбились о броню, и машина, сначала как бы нехотя, загорелась, секунд через десять раздался громкий хлопок и вместо голубоватых огоньков на броне из сорванных взрывом люков вырвалось свирепое, красно-жёлтое пламя, повалил густой, маслянистый дым. В стальном склепе с треском рвались патроны. Второй броневик откатился назад, ко внутреннему тротуару Кольца поливая всё вокруг из пулемётов.
Командир что-то крикнул последним двоим бойцам, и они побежали вверх по траве, к спасительному проходу во двор. Добрался один, второй рухнул на самом верху навзничь с простреленной головой и покатился кубарем вниз. Дэк принял и его. Осмотрелся. Другого раненого уже перевязали. Отстреливались трое человек, ещё один, легкораненый, только что перевязал парня из нижней группы. Дэк подхватил через плечо раненного, что было мочи рявкнул остальным:
За мной! Отходим, помочь раненым! - и побежал через двор. Время сжалось...
Он положил хрипевшего от боли раненого на скамейку возле импровизированного перевязочного пункта, метрах в трёхстах за первой баррикадой. Вокруг, на траве и на асфальте, лежали десятки окровавленных, стонущих людей. Меж ними сновали два врача и санитарки - из добровольцев. Ребят, бежавших с ним рядом, не было - отстали. Дэк неспешно пошёл назад и, пройдя метров сто, увидел их, измученных, взмыленных. Легкораненый в изнеможении повалился наземь. Тяжелораненого бойца осматривала санитарка. Его волокли на антабках за руки. Парень был без сознания. Спасшихся обступили ополченцы отряда, прикрывавшего баррикаду и озабоченно расспрашивали:
- Что там? Где Учитель? Как штурмовая группа? Где Раду?
Но они пребывали в шоке и только молча глотали воздух... Все обернулись к Дэку.
- Ну хоть вы, госпо... извините, товарищ, скажите что там?!
Он обвёл взглядом озабоченные лица, и тяжко вздохнув, заговорил:
- Демонстрацию расстреляли. За черепахами стояли броневики и батальон спецполиции с оружием. Погибло до тысячи человек, ещё три тысячи ранено. Это только на площади и в соседних дворах. Штурмовая группа дошла до пятого этажа, но вырваться они не смогут. В самом министерстве их ждал батальон штурмовой гвардии. Рядом всё забито гвардейцами... Патронов не жалели. Из двух групп прикрытия с правого фланга погибло четырнадцать человек, ранено трое, целы вот эти трое. Раду и Учитель убиты.
Стало тихо. Только со стороны площади Благоденствия доносился сухой треск, бухали взрывы, поднимались в бледно-голубое небо столбы дыма. Через дворы от туда тянулись бесчисленные группки людей, тащивших раненых...
- Так что же теперь нам делать? - спросил комиссар отряда.
- Идти на позиции, готовиться к атаке. Добьют ребят в министерстве и во дворах - возьмутся за вас. Минут через тридцать.
Дэк смахнул пот со лба, надел фуражку и продолжил:
- К вечеру будет затишье, если удержитесь у вокзала.
- Но как же?
Он продолжил:
- Если удержитесь на следующих баррикадах, у вокзала - будет затишье до утра. Вариантов два: первый - сразу разойтись по домам. Но я не советую... Вы все засветились. Кроме того, пороховой ожог, синяк на правом предплечьи, запах пороха. От этого быстро не отмыться.
Второй вариант - как стемнеет, оставить заслон, собираться в одну колонну и прорываться из города, пока не поздно. К завтрашнему вечеру они гвардию к окраинам стянут. Тогда шансов ещё меньше...
Люди, стояли в понуром молчании. Каждый принимал решение. Комиссар осторожно спросил:
- А вы?
- Извините, ребята, я в этом не участвую - тихо, но твёрдо сказал Дэк.
- Спасибо за раненых... и за живых, - хрипло проговорил комиссар.
Метрах в тридцати, в переулке, выходившем на проспект остановился тяжёлый, мордатый грузовик. Из кабины выскочил Могильщик, вокруг него начали собираться бойцы ополчения и члены местного комитета спасения.
- Теперь оружия достаточно товарищи! - бодро говорил Могильщик, - триста семьдесят винтовок, шестьдесят самозарядных карабинов, пятьдесят восемь автоматов, двадцать пять ручных и семь станковых пулемётов, пять гранатомётов, два миномёта, полтора миллиона патронов..., - продолжал он. Председатель комитета печально покачав головой, спросил: - Почему же оружия не было вчера, позавчера?
Вопрос повис в воздухе. Могильщик сразу помрачнел и уставился в землю.
