В ответ загремел восторженный рёв толпы. Всё опять загрохотало. Опять через площадь захромали раненые. Через несколько инут черепаха рассыпалась. На площадь вырвались восставшие. Они гнались за полицейскими и беспощадно громили отставших. Опять под колёса водомёта полетели утыканные гвоздями доски.
Людская масса, как водоворот в половодье, закружила к центру площади. Среди демонстрантов двигался небольшой фургон. На нём и была смонтирована та звукоустановка. На крыше надрывался в микрофон тощий, растрёпанный человек - Тору Раду.
- Мы долго ждали этого часа! Вот перед вами этот проклятый Дом, где эти дерьмоеды рядились, что над нами ещё можно сотворить. А за этой черепахой, в трёх километрах засели Они! Кучка трясущихся от страха подонков во главе с ничтожеством по кличке Паук. Эта тараканья немочь ждёт, когда мы доберёмся до их сытых шей. Вперёд, товарищи! Вперёд, на штурм!!!
Голос его звенел от напряжения.
Восставшие с рёвом обрушились на вторую черепаху. От основной волны отделилась группа. Человек четыреста. Половина из них вооружены винтовками и карабинами, у остальных были обрезки стальной арматуры, кувалды, бутылки с бензином.
"Штурмовая группа - всё, остались минуты..."
Человеческая волна прижала черепаху к грузовикам, но подшипники и водомёты сделали своё дело. Восставшие отхлынули к центру площади.
Человек на фургоне заходился в крике, заводя толпу, тем временем штурмовая группа достигла министерства. Повстанцы прутьями и кувалдами высадили стеклянные стены и ворвались внутрь. Дэк увидел как они бросились вверх по лестницам.
"Сейчас," - выдохнул он одними губами.
Внутри здания, приглушённый стенами, загрохотал треск сотен автоматов. На асфальт посыпались стёкла. Площадь ахнула.
-Товарищи!!! Вперёд!!! - надрывался Раду.
В это мгновенье из кузовов грузовиков, с крыш в людей ударили десятки пулемётов. Площадь превратилась в кратер вулкана. Сухой треск выстрелов смешался с сотнями мучительных коротких вскриков и тысячным воплем гнева и ужаса. Люди падали на асфальт, как колосья в жатву. Дэк видел, как свинцовый ливень беспощадно косил восставших. Над площадью стоял всепоглощающий сухой треск, будто кто-то огромный ломал хворост, и стелился сизый туман. Люди бежали прочь с открытого пространства - обратно по проспекту. Множество их падало на асфальт, покрывшийся телами и кровью. Фургончик в считанные секунды превратился в друшлаг. Народный трибун, прошиваемый пулями, захлёбываясь кровью, переломился пополам и рухнул вниз. Из простреленной дверцы кабины вывалился тяжело раненный Учитель. Его попытались было тащить под руки двое подпольщиков, но через несколько секунд убило одного и ранило другого. Дэк видел, как Учитель приподнялся на руках и его прошила пулемётная очередь. На груди расцвели четыре красных бутона. Из ран и изо рта хлынула на асфальт кровь. Он упал.
Убитые и раненые лежали кое - где уже грудами, одни на других. Уцелевшие бежали прочь, скользя на лужах крови, подхватывая и таща кого можно из раненых, и падали, падали. Убитых и раненых накрывали сотни знамён. Ужасная, трагическая и торжественная картина поголовной гибели - как в рассказе о гибели Первого Ополчения...
Черепаха, укрывшись щитами, легла на асфальт. Крайние грузовики из баррикады начали разъезжаться, открывая проход броневикам и вооружённым полицейским.
Несколько ополченцев прорвались вперёд из огневого мешка и быстро забросали бутылками с бензином два грузовика с правого фланга. Их убили почти сразу, но машины вспыхнули чадными кострами. Броневики таранили полыхавшие грузовики, но тяжёло нагруженные машины поддались не сразу. У людей, бежавших с площади появился шанс на спасение - несколько минут, чтобы оторваться от карателей. Через три минуты горящие машины с грохотом и скрежетом сдвинули с мест и в открывшиеся проходы ринулись броневики. Однако бросок в погоню опять сорвался.
Штурмовавшие министерство с разгону заняли третий и четвёртый этажи, бой кипел на пятом. Они увидели гибель сотен людей, броневики, густую колонну полицейских и постарались прикрыть отступление своих товарищей по проспекту. По броневикам, по полицейским, по пулемётчикам на крышах ударили полсотни стволов. Теперь уже полицейские валились на окровавленный асфальт снопами. С крыш на тротуары рухнули несколько пулемётчиков и снайперов. В бой вступили несколько групп прикрытия, засевших в зарослях кустарников и меж деревьев у проезжей части Кольца. Защёлкали карабины, застрочили два автомата группы, засевшей недалеко от дерева, за которым стоял Дэк. Из глубины двора им на помощь подбежали ещё человек десять ополченцев и, прячась за деревьями, начали стрелять куда попало - по наступающим, по министерству, по пулемётчикам и снайперам на крышах. Навстречу им по склону карабкались люди, вырвавшиеся с площади. Половина из них раненые. Они, поддерживая друг друга, брели прочь через двор к Южному вокзалу, к баррикадам.
