Хмурое утро следующего дня всё расставило на свои места. С рассветом над городом повисли штурмовики и истребители. К рейду и кораблям они не совались, вчерашние потери их научили осторожности, но над городом им противопоставить оказалось нечего, и он горел. Восставших теснили по всему фронту. Моряки и рабочие отряды постепенно отступали, оставляя карателям пылающие руины, медленно откатываясь к периметру военно-морской базы. Комитетчикам только оставалось сжимать кулаки и скрипеть в бессильной ярости зубами.
Сдерживать гвардейцев удавалось только огнём корабельной артиллерии. Восставшие корабли то и дело расстреливали атакующих. Те в ответ пробовали обстреливать линкор и крейсера, однако их полевые батареи быстро нащупывали и смешивали с землёй. К вечеру пылал весь город, небо затянул горький дым.
Едва ночь укрыла рейд и город чёрной накидкой, Генерал приказал начать массовую эвакуацию. За два часа до рассвета на правом берегу залива оказались пять тысяч пятьсот моряков и повстанцев, две тысячи четыреста шестьдесят раненых и ещё восемьсот беженцев. Тысяча пятьсот двадцать бойцов были мертвы. Вместе с ними погибли восемьсот двадцать шесть горожан. Ещё к девяти вечера первый пеший конвой двинулся по дороге N327 в сторону зоны Северного повстанческого фронта. Через час туда же отправилась колонна грузовиков с продовольствием и боеприпасами. Ещё через час вслед за ним отправился гужевой обоз. В шесть утра "Кондо" пристрелялся и одним залпом главного калибра разбил мост в устье реки. С охотника N789 доложили, что в воду рухнули два центральных пролёта. Теперь штурмовая гвардия не могла переправиться на правый берег залива и, значит не могла организовать преследования конвоев восставших.
"Кондо" тем временем перешёл к правому берегу, бросил якоря в семистах метрах от уреза воды. Плашкоуты начали свозить почти полуторотысячную команду линкора на берег.
В шесть пятьдесят семь у трапа остались десять матросов и старшин судового комитета, Генерал, Дэк, контр-адмирал Шингу и шестьдесят семь офицеров корабля. Генерал спросил Шингу:
- Может, пойдёте с нами? Паук с Упырём вас так просто в покое не оставят.
Адмирал презрительно усмехнулся:
- Обойдётся. Им нужны специалисты на флоте. Кроме того, у меня и моих офицеров неплохое алиби - Радо и Инту о нём позаботились. Ну и главное - я ещё национальный герой... Да и потом, как я его оставлю?
Адмирал неопределённо показал на надстройки корабля вокруг себя.
- Тогда, до свидания, адмирал, надеюсь, мы ещё встретимся, - вздохнул Генерал, пожал Шингу руку и пошёл к трапу. Дэк двинулся следом.
- Глава 15(16) -
Бронедрезина стремительно и неожиданно выскочила из пушистого молодого сосняка, стуча колёсами на стыках рельсов, и вращая башней, понеслась по пути через долину. Дэк едва успел замереть в кустарнике. Через две минуты дрезина скрылась за поворотом.
- Третья с утра - значит уже началось, - провожая её взглядом, констатировал Генерал.
- Ты номер заметил?
- 751-я
- 375-й полк бронепоездов, второй батальон, пятая рота. Быстро силы собрали, - между делом, заметил Генерал, поправляя вещмешок на плечах
-Ждали... И здесь ждали, - с едва заметной досадой добавил он.
Они уже второй день пробирались через эти места в расположение 280-й пехотной дивизии. До этого им пришлось сутки добираться к ближайшей станции из партизанской зоны Северного фронта, больше суток ехать поездом. Только сутки им удалось отдохнуть после трёхдневного перехода из Большого Камня. Едва Генерал увидел озабоченного связного - изменился в лице и коротко бросил Дэку:
- Cобирайся.
Теперь они в восьмидесяти километрах от Пангуны шли лесами в поисках партизанских застав Пангунского фронта. Они должны были быть где-то рядом, если выступление 280-й дивизии началось. Но пока им попадались только патрульные бронедрезины. Да один раз бронепоезд. Ни разу за эти дни по железной дороге не прошёл ни один гражданский состав. Всё говорило о близости восставших, только не было их самих.
Однако через час они, наконец, наткнулись на партизан. Десяток человек в разношёрстном, изрядно поношенном обмундировании, вооружённых самозарядными карабинами и автоматами, прочёсывали заросли молодого сосняка в поисках кого-то.
Командир заставы очень удивился, когда армейский ротмистр сначала окликнул его, а потом дал себя связать и потребовал доставить их обоих в штаб к кому нибудь из командования.
- К командованию, говоришь? Будет тебе командование! - раздражённо буркнул он.
- Веди их, ребята, к машине!
Недалеко, метрах в трехстах, на опушке рощи их ждала машина - армейский вездеход с эмблемой 280-й дивизии.
В посёлке, расположеном километрах в двенадцати от лагерей 280-й, бурлил партизанский бивак. По возбуждённому настроению бойцов чувствовалось, что восстание развивалось пока неплохо. Едва командир отряда подошёл к Генералу, тот что-то зашептал ему на ухо. Лицо командира вытянулось от удивления.
- Развяжите их, верните оружие! - приказал он ещё более удивлённым партизанам патруля.
