На огромном поле горели, ползали, расстреливая друг друга, больше сотни танков. По нему бежали тысячи фигурок - штурмовая гвардия отступала. 810-й давил и расстреливал бегущих и поджёг бронетранспортёр.
- По бронетранспортёрам - огонь!
Уползавший задним ходом, огрызавшийся из пулемёта, бронетранспортёр подбросил взрыв. Покорёженная машина загорелась. Из кормовых створок выпрыгивали гвардейцы. Дэк поливал убегавших по изрытому снарядами полю солдат из спаренного пулемёта. Он чувствовал, что дальше идти нельзя - пожгут.
- Ураган 810-ть! Не зарывайся, дальше не ходи! Фонтан! Ураган! Буран! За пехотой не гоняйтесь, полезите на рожон - прижмут, аж сок потечёт!
- Понял тебя, Атлас! - откликнулся Ураган 810.
- Понял, Атлас!
Сквозь треск помех в эфире услышал в наушниках Дэк голос Бурана 830:
- Фонтан 827-й, теперь ты за командира! Как понял?!
- Понял, тебя Атлас! - сквозь помехи отдалось в наушниках.
Танки 101-й штурмовой мехдивизии отползали задним ходом с позиций Скалы. Минут через десять по ним ударила артиллерия, прикрывая отход атаковавших. Ещё минут через десять орудийный огонь начал стихать. Восставшим удалось удержаться и на четвёртые сутки.
На поле горели танки и бронетранспортёры. Маслянистый дым десятков стальных костров низко стелился над ним. Перепаханная снарядами и гусеницами земля сплошь усеяна телами убитых и раненых. Кое-где трупы лежали грудами, друг на друге, в четыре - пять слоёв. Раненые, у которых ещё оставались силы, пытались ползти к своим. От одной подбитой машины к другой перебегали пары санитаров с носилками. Дэк ещё раз осмотрел печальную картину, поправил ларингофоны и заговорил:
- Ураган, Фонтан, Буран! Говорит Атлас. Уводите машины на исходную. Трак 387! Выдвигай эвакуатор, ремонтников, постарайтесь утащить всё что сможете. Как поняли? Приём.
- Поняли тебя, Атлас, - донеслось в наушниках. Дэк обратился к механику:
- Талку, давай назад, поосторожней, за дымом прячься. И люк открой, по-походному иди, а то раненых подавишь.
Танк медленно пополз назад, прячась в складках местности. То и дело приходилось останавливаться, подбирая раненых. К перевязочному пункту на броне приехало семнадцать раненых. Дэк сказал Талку поставить танк в окоп, приводить его и себя в порядок, по возможности отдыхать, а сам побрёл к комбату Скале.
Его качало, как на палубе в шторм, - не прошли даром попадания:
"Лёгкая контузия есть "- нехотя подумал он. Навстречу к перевязочному пункту брели раненые. Одна за другой санитарные летучки, загрузившись тяжёлоранеными, уносились в недалёкий тыловой госпиталь. В ноздри била смесь дыма, горелого металла, резины... и человеческой плоти вперемешку с запахами пороха и крови. Он очень устал за день и, почувствовав, что сейчас вот-вот упадёт, присел на станину разбитого орудия. Оборона ещё держалась, но их постепенно теснили и танки его батальона стояли за позициями одной из двух противотанковых батарей, раздавленных вчера.
Гонту всё также сидел на патронном ящике в траншее рядом со своим КП и блаженно жмурился под низким осенним солнцем, несмотря на перевязанную руку. В микрофон рации также, как и четыре дня назад, бубнил позывные радист. Только это был уже другой парнишка.
Ротмистр приветствовал его первым:
- Здравствуй, Атлас.
- Здравствуй, Скала. Что-то ты сегодня шибко довольный...
- Так четвёртый день жив, и батальон мой тоже. Хоть и не все. А ведь ещё вчера последних должны были выбить. Хорошо с вами воевать оказалось... И с тобой, и с Генералом... Командира я ещё с войны знаю, но над ним полно дерьмоедов сидело. Бывало, столько народу положат за зря - аж жить тошно. А Генерал - он другой, умеет ... умеет с умом людей на смерть посылать. Так мне ещё не приходилось воевать. Слышал про таких командиров на фронте, да им ходу недавали - он жадно затянулся трофейной сигарой и пристально взглянул ему в глаза.
- Дэк, ты ведь при ревкоме... Семьи офицеров вывезли?
- Да.
Понимаешь, жена меня три года назад бросила. К матери уехала. Год один болтался... Она меня с того света вытащила. Ребёнок у нас, - он с надеждой посмотрел Дэку в глаза:
- Вывезли их, Гонту. В первой колонне. Про неё полковник отдельно сказал. Не переживай за зря. Далеко твои. Далеко отсюда.
- Да... Вот... Понимаешь...
- Слово офицера.
Ротмистр облегчённо перевёл дух, фронтовики словом офицера не кидались.
- В гости зазывал, а выпивки нету.
- Есть! Холо! Тащи сюда трофеи. Дорогого гостя угощать будем. Мы ему здесь все должны!
Танк начал медленно сползать по скользкому откосу в глубокий кювет, беспомощно скребя размокшую землю гусеницами и завывая дизелем.
- Не газуй! Не газуй, Талку! Тысячу шестьсот не больше!
Дэк озабоченно смотрел, как машина медленно заваливалась на леый борт. Казалось ещё чуть - чуть и всё: 801-й прочно застрянет, но Талку сбросил обороты, и танк едва слышно, ворча движком на средних оборотах, начал выкарабкиваться на разбитый в дрызг грейдер.
