Вокруг озабоченно гомонили и толпились сотни людей. Наконец, машина выбралась из ловушки и осторожно поползла дальше. Спереди и сзади, сколько хватало глаз, по грейдеру двигались машины, подводы, запряжённые лошадьми и быками. Брели на юго-запад тысячи солдат и беженцев - Пангунский фронт отступал в леса. Вторые сутки они уходили всё глубже и выше в чащобы Пангунского нагорья, а по пятам за ними волчьими стаями рыскали разведпатрули штурмовой гвардии и егерей.
Им удалось продержаться на дальнем рубеже семь суток, ещё четверо на окраинах Инто.
На одиннадцатые сутки, вечером последние арьергарды оставили пылающий город, через два часа после того, как Сапёр увёл последний конвой с ранеными и беженцами из его развалин. Отступление дважды превращалось в беспорядочное бегство. Люди бежали куда глаза глядят, бросая оружие и снаряжение под беспощадным огнём артиллерии, их давили танки, расстреливали штурмовики.
Но 387-й танковый, верней, его остатки, спасали положение. Людей снова собирали в колонны и безостановочно гнали вперед, в леса, к спасению. На двенадцатые сутки Зоран сжалился над ними и укрыл землю густым, мокрым туманом - штурмовики вышли из борьбы, прикованные к земле, но ещё сутки восставших терзали разъезды конных егерей и гвардейские бронепатрули.
День клонился к закату, люди были измучены до предела. Дэк сменил за рычагами вконец --> замордованного[Author:пђ.п»] Талку и велел командирам остальных четырёх машин подменить механиков.
Бесконечная колонна змеилась по грейдеру, сверкая во тьме искорками самокруток, тактическими огнями машин, холодно поблёскивая сталью штыков, машин, брони. Через шесть часов Талку сменил Дэка, когда тот начал засыпать за рычагами, Потом его место занял безлошадный механик с 823-го, ехавший на их броне. Наконец, под утро грейдер как - то незаметно кончился, сначала пошли какие-то гати через заболоченную речушку, потом дорогу сменила тропа и над людьми и машинами сомкнули свои разлапистые ветви ели и сосны вековечного дикого леса. Ещё через час Дэк заметил ДЗОТы и блиндажи Лесного Рубежа. В пяти километрах за ним последовал приказ поставить танки в окопы. Уцелевшие орудия и грузовики ставили в двух километрах выше. Не слишком густой сосновый лес позволял отгонять технику по обе стороны от тропы. Полуживые, они начали натягивать палатки и тенты над машинами. Едва танки и бронетранспортёры спрятали от лишних глаз силы их оставили. Люди повалились в палатках ниц и заснули. Несколько часов, не было ни одного часового. Отдохнув немного, они начали приводить машины в порядок. В импровизированных боксах, прилепившихся к стволам деревьев, прошли ещё сутки, работа валилась из рук, глаза смыкались сами собой. Из ста пятидесяти семи их в батальоне осталось сорок четыре, шестьдесят два погибли, из них пятьдесят шесть танкистов, За одиннадцать суток боёв сгорело 24 танка, считая трофейные. Осталось 9 машин - те 5 танков, что привёл с собой Дэк, ещё четыре, повреждённых, эвакуировали сюда за четыре дня до окончания боёв. Уставшие, они всё же привели в порядок семь машин, ещё две поставили на ход, не удалось только исправить вооружение.
Сапёр выслушал его доклад, внимательно посмотрел на полуживых людей, и, мрачно крякнув, недовольно буркнул:
- Достаточно. Веди, Алту, своих ребят в верхний лагерь. Отмывайтесь, отдыхайте, остальное потом доделаем.
В верхнем лагере они впервые за две недели помылись в бане. Вместо заскорузлого, изодранного, скользившего между пальцами от грязи белья и обмундирования бабы, управлявшиеся в бане, дали им чистое, сухое. В довершение, уже для полного счастья, послали их в столовую. Сытые, охмелевшие без выпивки от наваристой чечевичной похлёбки с кониной, они, побрели искать 14-й барак, отведённый для 387-го батальона. Три десятка двухэтажных бараков стояли посреди деревьев. Больше того, кроны самых крупных и могучих сосен подпирали хмурое небо, поднимаясь из их двухскатных крыш. Они слегка растерянно брели среди этого спрятанного под кронами леса города, среди галдевших, резвящихся ребятишек и хозяйничавших меж деревьев женщин. Мужчин - солдат или ополченцев почти не было видно.
- Ничего себе. Как это они ухитрились? - растерянно пробормотал Гео, скребя свежевыбритую макушку.
- А зачем дерево-то валить? Времянку можно и вокруг ствола прилепить. Может не слишком удобно - зато с верху не увидишь, - объяснил ему Дэк.
- Хозяюшка! А где служивые? - поинтересовался Талку у молодухи, развешивавшей на верёвках стиранное солдатское бельё.
- Умаялись. Дрыхнут мужики, только что в караул или на работу начальство выгонит, а так, спят без задних ног.
- Дык, это самое...
- Сами только до нар доберётесь - да сразу на боковую. Окосевшие все. Вон, полюбуйтесь на себя - морды у всех замученные, сонные. Неделю, наверно, от вас проку не будет, - печально вздохнув, ответила женщина, жалостливо глядя на них.
