— А почему твой друг такой молчаливый? — неожиданно спросила у Мельникова Ольга.
Тот незаметно подмигнул Егору, напустил на себя трагический вид и с грустью в голосе произнес:
— У него серьезные проблемы личного характера.
— Да? И какие?
— Ему изменила любимая девушка. Так сказать, предала, пока он был в рейсе.
С нескрываемым любопытством Ольга посмотрела на Егора, смущенного и раздосадованного неумеренной болтливостью товарища.
— Вот как?..
— Да, он ее очень любил, боготворил. В дороге только и было разговоров что про Катерину.
— Ее звали Катей? — спросила у Егора Ольга. — Она была очень красивой?
— Да, — сдавленно прошептал Шувалов. — Очень.
Но, как поется в песне, сердце красавиц склонно к измене, — продолжал Александр. — И вот в один прекрасный день он возвращается и застает ее в постели с каким-то хмырем. Теперь его сердце разбито, а на душе глубокая рана, которая кровоточит всякий раз, когда он встречается с женщиной. Особенно с красивой. Теперь вы понимаете, как сильно он нуждается в любви и ласке? — поинтересовался Мельников у девиц. Оля и Юля дружно кивнули, захваченные и растроганные душещипательным рассказом о преданной любви. Ведь сердце женщины — старой или молодой, уродливой или красавицы, монахини или проститутки — всегда неизменно реагирует на подобные истории. Эти девушки не были исключением. Александр оказался прав и безошибочно нашел к ним нужный подход. Теперь они обе глядели на Егора широкораскрытыми глазами, видя перед собой не потенциального клиента, а несчастную жертву любви. В их взгляде, помимо чисто профессионального интереса, появилось сочувствие и нежность.
Проявление излишнего внимания к своей персоне Шувалова вовсе не обрадовало. Он всего лишь хотел переспать с женщиной! А болтун Мельников превратил его чуть ли не в святого великомученика или, что еще хуже, в героя мыльной оперы.
После обеда, разбившись по парам, они разошлись. Егор с Ольгой отправились в номер, Александр и Юля остались бродить по городу. Затем договорились поменяться.
— Ты не подумай, я не какая-нибудь там шлюха, — тихонько прошептала Оля, уткнувшись головой в плечо Егора.
— Я не думаю.
— Просто у меня сейчас так сложились обстоятельства.
— Я понимаю, не объясняй.
Егор приподнял ее голову за подбородок и нежно поцеловал в губы. Они оказались сладкими от вина, мягкими и податливыми. Он ощутил у себя во рту ее тверденький язычок, попробовал его на вкус. Девушка застонала, тихо, едва слышно.
Новый, неконтролируемый и всепоглощающий, прилив страсти захлестнул Егора. В голове бешено запульсировало, кровь закипела, застучала в висках. Все мысли и чувства, кроме одного, притупились и отошли на задний план. Он буквально впился в нее с жадностью измученного жаждой человека, с каждым мгновением, с каждым новым движением, новым стоном становясь ненасытнее. Крепкие руки подхватили хрупкое девичье тело под ягодницы. Она обвила руками его шею, а ногами обхватила талию. Его пальцы, впивающиеся в ее тело словно клещи, причиняли ей боль, оставляя на белой коже синяки. Но боль не отталкивала. Нет!.. Сейчас она только придавала остроту ощущениям. Ей было хорошо, как никогда раньше. Этот мужчина, нетерпеливый, дикий, необузданный, но в то же время ранимый и несчастный, безумно возбуждал.
Егор бросил девушку на неразобранную постель и навалился на нее всем телом. Не переставая целовать и ласкать ее, он сунул руку под сарафан и рывком сорвал с нее трусики. Тяжело дыша и издавая приглушенные хрипы, дрожащими пальцами расстегнул ширинку. Металлические пуговицы не поддавались, выскальзывали из пальцев, не проходили в петли. Он рвал их с силой, сгорая от нетерпения.
Затем одним мощным толчком он вошел в нее. Она была уже готова, она ждала его, и она приняла его. Их тела слились.
Когда наступила минута наивысшего блаженства, женский стон и нечеловеческий рык огласили комнату, пугая соседей. Потом силы оставили их, и они лежали, не двигаясь, не разговаривая. После такого яростного секса требовалось время для восстановления.
Холодный душ смыл усталость и пот. Обернув вокруг бедер полотенце, Егор растянулся на кровати.
— Сделать тебе массаж? — предложила Ольга.
Он кивнул. Сил говорить не было.
— Тогда перевернись на живот и лежи ровно.
Девушка уселась верхом на его ягодицы. Полотенце сползло, и он ощутил прикосновение жестких волос и горячей влажной ложбинки между женских ног. Во время массажа она терлась о него, приводя в возбуждение и себя, и партнера. Ее руки умело гладили спину, мяли, растирали. Постепенно мышцы расслабились, стало легко и приятно.
— Откуда у тебя этот шрам? — спросила Ольга, прикасаясь к грубому рубцу под правой лопаткой. Из Афгана.
— Ты воевал?
— Было дело. Разведвзвод седьмого десантного батальона. А шрам — память об осколке. Так, ничего серьезного, только шкуру попортил.
— А это тоже Афган?
Она погладила ровный пятисантиметровый рубец на пояснице.
— Это производственная травма. Получил на первом курсе института, когда был в стройотряде. Пустяк.
Ольга вздохнула:
— Мой бывший парень сейчас на Северном Кавказе служит.
— Волнуешься?
