Егор снова ударил кулаком. Образовалась дыра. С каждым новым ударом она увеличивалась. Наконец он ударил в последний раз и на голову Мельникову обрушился поток ледяной воды, скопившейся на дне дыры.
— У-у-у! — взвыл он, отскакивая назад и чертыхаясь. — Предупреждать надо!
Вовремя соскочив с плеч, Егор удачно приземлился на четвереньки. Помахивая разбитой в кровь рукой, он выглядел вполне довольным.
— Хорошо, что бетон не везде одинаково толстый. Да и вода его подточила, — объяснил он. — Дыра широкая, можно протиснуться.
Все дружно посмотрели вверх, туда, где на фоне серой тюремной стены темнело пятно свободы. Каждый лелеял надежду, молил Бога о том, чтобы там, за пугающим мраком неизвестности, находился свет свободы.
Первой опомнилась Вероника. Она воскликнула:
— Егор, у тебя же вся рука в крови!
— А-а-а. Пустяк, — отмахнулся тот.
— Какой же это пустяк?! Давай перевяжу, не то попадет инфекция.
Она быстро оторвала от низа своей рубашки полосу ткани и проворно намотала ее на кулак.
— Сразу легче стало, — пошутил Егор.
Все вдруг повеселели. Появилась надежда. Однако радоваться пришлось недолго. Вскоре выяснилось, что протиснуться в дыру могут лишь Вероника и Егор. Александр же с его богатырским размахом плеч мог только просунуть голову и заглянуть внутрь.
Уныние вновь овладело ими. О том, чтобы оставить Мельникова, никто и не помышлял.
— Уходите, — произнес Александр и ободряюще улыбнулся. — Уходите, у вас получится. Выберетесь, позовете на помощь. Я отсюда никуда не денусь, — окинув взглядом покрытые влагой серые стены колодца, пошутил он.
— Брось глупости говорить! — рассердился Егор. Он лихорадочно искал выход из сложившейся ситуации, но ничего стоящего на ум не приходило.
— Я тебя не оставлю, — решительно заявила Вероника. — Кроме того, я боюсь туда лезть. А вдруг там тупик? Как тогда?
— Вот черт! — в сердцах воскликнул Егор.
Мельников подошел к нему и слегка похлопал ладонью по плечу, как бы подталкивая к дыре.
— Ты иди, Егор. Пробуй выбраться. Если что — одному проще: ни к кому не привязан и повернуть в дыре назад сумеешь. Иди.
— Да, Егор, — подтвердила Вероника, становясь рядом с Александром и прижимаясь к нему. — Не волнуйся за нас. Мы будем ждать.
Обняв девушку, Мельников кивнул:
Теперь вся надежда на тебя. Найди помощь. Здраво рассудив и обмозговав ситуацию, Егор решил, что выбираться кому-то нужно: хоть ему, хоть Веронике. Так как Александр в любом случае оставался, а Вероника решительно не желала его оставлять, то выбор падал на него. Если труба ведет на поверхность и если ему удастся добраться до людей и позвать на помощь. «Если» набиралось чересчур много, и каждое из этих условий могло оказаться роковым и поставить крест на их надеждах. Но, как говаривали давным-давно гусары, кто не рискует, тот не пьет шампанского!..
— Я вернусь, обязательно вернусь, ждите, — пообещал он и с этими словами нырнул в дыру.
Ползти приходилось по-пластунски, извиваясь словно уж и изо всех сил цепляясь за гладкие стенки, чтобы не соскользнуть вниз. Труба — а изнутри это была именно толстая ржавая труба — имела в диаметре около полуметра. Так что невозможно было стать даже на четвереньки. При этом она постоянно изворачивалась то вправо, то влево, продолжая подниматься вверх. По-видимому, ее собирались приспособить для стока воды или отвода канализации, но почему-то передумали. А может, просто не успели. Так или иначе, ее замуровали, ни разу не пустив в эксплуатацию.
В застоявшемся воздухе воняло цвелью, плесенью. Такой запах бывает только на большой глубине, куда никогда не проникают лучи света. Где-то шуршали крысы, попадался их помет. А может, это были другие животные? Но об этом думать было некогда. Егор несколько приободрился: там, где есть крысы, должен быть выход.
Сколько он уже ползет по трубе? Полчаса? Час? Два? Егор потерял счет времени. Казалось, прошла целая вечность. Несколько раз он останавливался, ложился на холодный металл грудью и лежал. Силы таяли быстро. Остановки стали более частыми и продолжительными. В какой-то момент в голову пришла страшная мысль: если выход впереди окажется перекрытым, вернуться назад он уже не сможет.
«Только без паники, только без паники. — твердил он себе, упорно карабкаясь вперед. — Я должен выбраться. Я обязан это сделать. Ради себя, Сашки, Вероники, Женьки, Надюхи. Ради всех нас.»
Наконец, в тот момент, когда силы готовы были вот-вот покинуть его, впереди забрезжил свет: появилось темно-серое пятно, которое и светом-то назвать было трудно. Но после кромешной тьмы, окружавшей его на протяжении всего пути, оно показалось самым ярким, самым светлым, самым долгожданным. Оно вселило надежду и прибавило энергии. Благодаря ему он снова воспрянул духом. До желанной свободы осталось всего ничего.
Последние метры Егор преодолел на одном дыхании. Усталость отступила. Он протянул руку и. Сердце его оборвалось: рука наткнулась на массивную чугунную решетку, перегораживающую выход. За ней виднелось звездное небо, луна, заросли кустарника и стены строений. За ней была свобода.
