От звуков она сразу же проснулась. Они были негромкими, но узнаваемыми: словно кто-то вошел в комнату. Она тут же вспомнила, что дверь и окно комнаты заблокированы: после вчерашнего странного происшествия она сама забаррикадировала их стульями и письменным столом. Никто не смог бы застать их врасплох в небольшом номере мотеля – в этом она была уверена.
И все же она подняла голову и стала вглядываться в темноту. Прежней Ракели этого вполне хватило бы, чтобы успокоиться и попытаться заснуть, но теперь она была уже не совсем Ракелью… Теперь она знала: любой звук в темноте представляет опасность.
Обшарила взглядом все, что можно было разглядеть в потемках. Свет включать не стала, чтобы не разбудить мальчика, спавшего рядом. Не увидела ничего необычного и подумала, что источник звука мог быть за стеной, в соседней комнате. И в это мгновенье почувствовала, что ребенок садится в постели, прямой, как солдатик. Его сон был не менее чуток, чем ее собственный.
– Ш-ш-ш, – прошептала она, ласково погладив его. – Все хорошо.
Пугать его зря в ее намерения не входило. Кроме того, тревога, скорей всего, была ложной. Но Ракель предпочла бы в этом удостовериться.
Осторожно, не переставая обнимать малыша, свободной рукой она шарила по тумбочке, стараясь нащупать выключатель. Внезапный свет в лицо заставил ее зажмуриться.
Перед ними, сложив руки на груди, стоял Патрисио. Одет он был как всегда: куртка и джинсы, все новенькое и относительно чистое. Между усами и бородкой растянулась широкая, словно наваха, улыбка.
Как ни странно, но, когда она его увидела – здорового и невредимого, – ее первоначальный ужас почти полностью уступил место спокойствию. «Это сон», – пронеслось в голове. Она попыталась подняться, но – во сне или нет – призрак протянул руку, с невероятной силой ухватил ее за щиколотку и одним рывком выдернул из постели, швырнув на пол. Удар об пол, слегка смягченный ковриком, был вполне реальным, и на пару секунд она окаменела.
Но тут послышался крик ребенка.
Она вскочила на ноги и увидела, что Патрисио держит его за шею на весу, как держат змей, а малыш отчаянно дрыгает в воздухе руками и ногами. Девушка все еще не могла понять, сон это или нет, но больше не колебалась: схватила с тумбочки лампу и на мгновенье свет в ее руке превратился в беззвучную молнию, а потом врезался в стену. Мужчина с легкостью перехватил ее руку, и стеклянный абажур разлетелся вдребезги.
– Хороший удар, – с улыбкой прокомментировал Патрисио.
В ответ он двинул своим кулаком, и от удара в грудь у девушки перехватило дыхание. Хватая ртом воздух, она отступила назад, наткнулась на стену и сползла на пол. Тогда Патрисио подошел к ней, не выпуская ребенка, и наклонился. Свет опрокинутой лампы придавал его лицу театральные черты дьявола.
– Ты хотела нас обмануть, Ракель. Подсунула этому недоумку фальшивую фигурку, а настоящую спрятала. Теперь не время играть в игрушки.
Девушка глядела на него широко раскрытыми глазами, тщетно выискивая признаки надетой маски.
– Тебя удивляет, что я здесь?.. Ну да, откровенно говоря, ты меня не слабо уделала, признаю`. Но в этой жизни все поправимо: после твоего ухода заглянул на огонек один мой приятель и вернул мне… стабильность. Что вовсе не означает, что мне
Труп Патрисио разлагался у нее на глазах с невероятной скоростью. Язык, синий, распухший, едва помещался во рту.
–
Одной рукой он расстегнул молнию на куртке. И девушка увидела выведенные у него на груди слова: «Жених и невеста да пребудут в вечности».
В комнате рядом с Патрисио появилась еще одна фигура. Черные очки и улыбка делили это лицо на равные части. И когда он протянул руку к девушке, она испустила свой последний крик.
В какой-то момент он решил, что стоит на ногах. И ему показалось очень странным видеть стулья на стенах. Потом он окончательно проснулся и заворочался в отвердевшем океане постели. Слышались удары его сердца и мелодичные хрустальные звуки далекого рояля.
