Он не чувствовал ни боли, ни недомогания. На нем его обычная одежда. Он в большой, слегка обшарпанной комнате. Однако последним местопребыванием, о котором он помнил, был заваленный мусором темный склад при выезде из Мадрида, и он понятия не имел, где он сейчас и как сюда попал. Он поднялся и подошел к окну. Густые кроны деревьев выстраивались рядами аллей в осеннем саду. Где-то за ними светило солнце.
Он подумал, что дверь, должно быть, на замке, но она оказалась незапертой. После того как он ее отворил, слух его наполнился музыкой Шопена. Увидел ведущую вниз лестницу. Спустился по ней и оказался в гостиной. Какая-то девушка, сидя спиной к нему, одолевала трудности классической музыкальной пьесы. Волосы золотым каскадом падали вниз, скрывая табурет, на котором она сидела. Кроме девушки, в гостиной была еще одна дама: в старом кресле-качалке медленно покачивалась грузная сеньора преклонных лет с очками в металлической оправе на носу, в кремовом джемпере и прямой юбке.
Увидев Рульфо, она поспешно встала:
– Сеньор Рульфо, как приятно вас видеть! – и протянула ему руку.
Он пожал ее, отметив наличие волос на тыльной стороне кисти. Похоже было, что перед ним переодетый в женское платье мужчина. Свинцовые белила ее макияжа выглядели почти комично, особенно в сочетании с ярко-красными губами и сыплющимися с черных ресниц крошками туши. Темно-каштановый парик был весь в мелких буклях. На шарообразном бюсте блестела брошка – что-то вроде козлиной головы. Вопрос был задан на прекрасном испанском с легким французским акцентом и с визгливыми нотами в голосе, имитирующем женский.
– Не уделите ли вы мне несколько минут своего драгоценного времени? Мне хотелось бы показать вам дом. Пойдемте со мной… Осторожно, здесь стул…
Сидевшая за роялем девушка перестала играть и молча смотрела на него. Рульфо, все еще не придя в себя, последовал за удалявшейся торопливыми шажками тучной женщиной. Они пересекли гостиную и оказались на открытой веранде с кессонным потолком. Веранда вела в великолепный сад. В нем порхали бабочки – несметное количество бабочек в великолепном молчании. Целый рой. Солнце стояло в зените: был полдень.
– Все еще мутит немного, да? Это понятно… Но поторопитесь… Ведь нужно так много увидеть!.. Усадьба огромная… А мне поручено принимать, встречать, направлять… Я, можно сказать, наставница. Взгляните, вот здесь, – она показывала рукой, идя по саду, – апельсиновая роща. У нас хорошие апельсины. И изделия из камня. Нимфы и фонтаны без воды. Мраморные плиты. И обелиск при въезде, с другой стороны; на нем рельефные надписи на коптском. Пейзажи, которые нас окружают, считаются самыми прекрасными во всем Провансе…
«Прованс, – подумал Рульфо. – Резиденция в Провансе, дом, где они собираются». Он понятия не имел, каким образом его сюда доставили и сколько прошло дней.
– В саду есть и фигурно подстриженный самшит, но отсюда его не видно. Он возле обелиска. И статуя сидящей богини с длинными волосами и стихом Розетти, выгравированном на пьедестале… Aх да, и павильон, старинный… А в этом крыле расположены рапсодомы…[42] Вы заметили, сколько бабочек?.. В цокольном этаже расположены личные покои, но во время праздников мы обычно собираемся в саду, в премилой беседке… Да, кстати, сегодня ночью у нас праздник. Честно говоря, мы не часто здесь бываем. Иначе все здесь поддерживалось бы в куда большем порядке.
– Где Сусана? – спросил Рульфо, пытавшийся собраться с мыслями.
Женщина остановилась и взглянула на него с растерянным, почти комичным выражением:
– Не говорите таких слов, пожалуйста. Будем скромнее. Сегодня ночью мы сможем спокойно поговорить. А пока… – Она приложила к губам палец. С ногтем цвета спелой клубники. – Тсс, молчок. Самое лучшее – сдерживать себя. Здесь и стены имеют уши. В общем-то, даже языки, так что могут и ответить. – И засмеялась, обнажив испачканные губной помадой зубы. – Позволите мне опереться о вашу руку?.. Спасибо. Иногда у меня жутко болят ноги. Эти туфли сведут меня в могилу… A вот и рапсодом, взгляните сюда. – И рукой указала внутрь каморки без окон, единственная дверь которой выходила на галерею.
Внутри было темно, но можно было разглядеть тяжелые портьеры на стенах и покрытый ковром пол. Рульфо подумалось, что это помещение выглядит практически точной копией синей комнатки Лидии Гаретти. Бабочки влетали и вылетали из нее подобно горстям разноцветного конфетти. – В рапсодомах всегда получается лучше декламировать: звук гораздо чище… Этот дом – просто соты из пустых комнатушек… А известно ли вам, что мне очень нравится ваша бородка, кабальеро?.. Ах, как бы мне тоже хотелось такую, а еще бы сиськи поменьше. К сожалению, единственное достижение, которым я могу похвастаться, – это более-менее достойная задница. Как приятно с вами гулять. А еще бы вам подготовиться к вечеринке. Надеюсь, вы пригласите меня на первый танец, обещаете?..
– Какая вечеринка?
