Она согласно кивала головой, но не слушалась. Стало ясно, что ему придется применить силу. С большим трудом он отвел руки от ее зубов. Даже в полумраке он смог заметить, что досталось уже и фалангам. Сусана, должно быть, испытывала жгучую боль, но, несмотря на это, отчаянно сопротивлялась попытке связать ей руки. Она настойчиво пыталась достать зубами пальцы. Сжав ей локти, Рульфо смог перевернуть ее вниз лицом. Он взял пояс и связал ее запястья за спиной, крепко затянув узел. При этом не забыл удостовериться, что кровоснабжение не нарушено. Когда дело было сделано, он ласково погладил девушку по потному лицу и откинул со лба прядь волос.
– Тебе лучше?
– Развяжи меня.
– Сусана…
– Развяжи меня развяжи меня развяжи меня
– Сусана, послушай меня, давай поговорим, немножко побеседуем, идет? – Он снова задрал ее свитер, поплевал на ладонь и попытался стереть с ее живота надпись. Он прекрасно знал, что попытка обречена, но ничего другого в голову не приходило. – Ну давай, скажи мне что-нибудь…
– Я не хочу куса-а-а-ать себя… – всхлипнула она.
– Конечно не хочешь. И не будешь. Поверь мне.
– Саломон, ты самый лучший парень на свете, – услышал он ее шепот. – Ты лучше всех. Ты… Бога ради, Саломон, освободи мне хотя бы одну руку! Пожалуйста
– Ш-ш-ш, спокойно. Давай поговорим еще. Не соглашусь с тобой: я эгоист…
Слова почти что удалось стереть, но он все еще не верил, что это поможет. И полагал, что самое главное теперь – отвлекать ее.
– А вот ты совсем не эгоистка. Сейчас я тебе это докажу. Ты знаешь, почему ты оказалась здесь? Потому что беспокоилась обо мне. Услышала, что я наговорил тогда во сне, и решила… – Голос его дрогнул прямо на середине фразы. Сдержался, не всхлипнул. – Ты решила отправиться за мной… Ты боялась за меня…
– Я люблю тебя… – произнесла Сусана едва слышно, ее била дрожь, словно наркоманку в ломке. – Я все эти годы жила с Сесаром, но так и не смогла тебя забыть… Дело в том, что… он мог обеспечить мне такую жизнь, к которой я стремилась… Понимаешь?.. Это очень плохо?..
– Нет, не плохо. Совсем не плохо.
– Мне пришлось выбирать, и я выбрала его… Но клянусь тебе, что с того самого дня… думаю, каждый день… я врала себе!.. А теперь больше не хочу врать и хочу, чтобы ты меня понял… Прежде всего чтобы ты меня понимал!.. – Внезапно она подняла голову и заговорила с бешеной скоростью: – Саломон, развяжи меня, или я тебя убью. Я больше не могу терпеть. Мне нужно это. Слышишь меня?..
– Это твои пальцы, зато ты уже не ты, – спокойно ответил Рульфо.
Вопли едва не оглушили его. Он видел, как она катается по полу, клацая зубами. Сейчас она напоминала разъяренного пса, из тех диких животных, которых отлавливают зоологи, чтобы прикрепить к лапе пластинку, которая должна будет послужить науке. Она отчаянно пыталась освободить руки, и Рульфо не сомневался, что рано или поздно ей это удастся. Наконец остановилась и осталась лежать на спине, тяжело дыша. Глаза ее метали искры.
– Всего один палец… Всего один…
– Ладно, – сказал Рульфо, наклоняясь над ней. – Но только один, согласна? Только один.
И без всякого предупреждения двинул кулаком ей в челюсть.
свет
Силу удара он рассчитал. И не думал, что удар будет иметь серьезные последствия. Теперь она была без сознания. И, глядя на нее, он заплакал.
Свет.
Ослепительный.
Дверь тихо открылась, как и его глаза. Рядом с ним тихо лежала Сусана со связанными за спиной руками – спала. Прямоугольный столп света с врезанной в него тенью проникал с порога.
Он прикрыл глаза, чтобы хоть что-то увидеть.
Это была та девушка, что играла на рояле. Одета она была в незатейливое белое платье, ноги босые. На груди ее поблескивала золотая роза с шипами. Ее густые прямые волосы казались медными, взгляд ее глаз был столь прекрасен, что Рульфо ощутил боль, а лицо и тело внушали мысль о том, что стоит ей уйти – и он тут же ослепнет.
– Нам нужно имаго, чтобы раз и навсегда уничтожить Акелос, – прозвучала в его ушах музыка девичьего голоса.
– У меня ее нет, – сказал он, чуть не плача. – Мне правда очень жаль… Нет ее у меня… Я думал, что фигурка со мной, но меня обманули…
Ракель он ненавидел. Ясно, что эта хитрая лисица его предала. И теперь из-за ее происков он не может угодить единственному в мире человеку, который этого заслуживает.
